2011 год — юбилейный для челябинского Зала камерной и органной музыки. Четверть века назад отреставрированный храм в самом сердце города — живописном сквере с «революционным» названием Алое поле — впервые распахнул свои двери для слушателей.
Тогда зал еще не был в полной мере органным — инструмент прославленной фирмы «Германн Ойле» («Hermann Eule»), «под который» специально был восстановлен памятник архитектуры начала XX века, 
зазвучал здесь только год спустя. А первыми, кого в «новорожденном» зале услышали горожане, были музыканты ансамбля старинной музыки «Мадригал» под руководством О. Г. Янченко.
Свое 25-летие Органный (как по-домашнему называют его челябинские меломаны) отмечает в положении, близком к осадному: идет процесс передачи здания местной епархии РПЦ, и судьба органа, с присутствием которого Церковь мириться не хочет, по-прежнему неясна. Минувший год ознаменовался несколькими «спасательными операциями», предотвратившими физическую потерю инструмента. Юбилейный же год начался с того, что областные власти, отказавшись-таки от первоначально запланированного «органного блицкрига», инициировали реконструкцию заброшенного кинотеатра «Родина» с целью перенести орган туда, хотя благоприятный для инструмента исход этого предприятия ставится под сомнение многими специалистами. Даже фирма «Германн Ойле», которой поручено произвести перенос, не дает гарантий сохранения нынешнего звучания.
Рекордное количество упоминаний челябинской «органной» проблемы в СМИ начиная с 2010 года сделало эту тему одной из самых обсуждаемых в Рунете. Но об истории появления «короля инструментов» на Южном Урале всегда говорилось вскользь, и от этого у многих могло создаться впечатление, что Челябинский Органный зал, при всей его уникальности и высокой культурной миссии, — просто еще один памятник советскому атеизму и советской же недальновидности. Поэтому «взгляд назад» — не только дань традиции празднования юбилеев, но и насущная потребность.
Создание первого (и до сих пор единственного) в регионе органного зала стало результатом сразу нескольких тенденций: «органного бума», продлившегося в стране до начала 90-х; действия обширной программы поддержки культурных учреждений, принятой областным управлением культуры в 1972 году, и, пожалуй, здоровой конкуренции между регионами. В филармонии соседнего Екатеринбурга (тогда еще Свердловска) орган звучал с начала 70-х, а «миллионный» Челябинск такой ценностью похвастаться все еще не мог.
Судьбоносное для города решение было принято, и срок окончания всех работ озвучивался предельно точно — к 13 сентября 1986 года. Дата была выбрана не произвольно — в этот день Челябинску исполнялось ровно 250 лет, и новый концертный зал обещал стать поистине королевским подарком всему городу. Малоизвестным фактом является то, что Александро-Невская церковь поначалу в качестве будущего органного зала вовсе не рассматривалась.
В 1978-1980 годах в челябинском Институте гражданского проектирования разрабатывался проект совершенно нового концертного комплекса, который помимо функции зала органной музыки должен был использоваться в качестве специализированной площадки для выступлений симфонических оркестров. В этом можно усмотреть иронию судьбы — зал должен был расположиться в районе Заречье — на набережной реки Миасс как раз напротив кинотеатра «Родина» — того самого, руины которого сейчас спешно пытаются приспособить для принятия органа.
К концу 1980 года проект комплекса был полностью готов и утвержден Советом Министров РСФСР. Строительство должно было начаться в 1981. Но в это же время грянуло постановление ЦК КПСС и все того же Совета Министров о запрещении всякого рода проектирования и строительства объектов культурно-зрелищного и спортивного назначения. Эта поистине драконовская «оптимизация» едва не оставила город без органа. А мечта об отдельной площадке, достаточной для комфортного размещения симфонического оркестра, не сбылась до сих пор.
На момент, когда стало ясно, что концертному залу в Заречье в обозримом будущем не бывать, предварительный контракт с «Ойле» уже был заключен, и органостроители собирались приступить к проектированию будущего инструмента. С учетом изменившихся обстоятельств самым важным стало сохранить в качестве подрядчика именно «Ойле». Менее качественный, но более дешевый, и от этого самый популярный в Союзе «Ригер-Клосс» поначалу был предложен Челябинску как вариант, однако благодаря высокому художественному вкусу и дипломатичности областного Министерства культуры и дирекции филармонии город все-таки получил именно творение «Ойле» — одной из лучших в Европе фирм.
В сложившихся условиях оставался только один выход — найти более-менее подходящее помещение из уже существующих в городе и реконструировать его. Ни один из музыкальных залов, представленных экспертам, не подходил для органа. Нужная «храмовая» акустика нашлась только в одном месте — собственно, в храме. Здание Александро-Невской церкви на Алом поле, хоть и заваленное строительным мусором, изуродованное пожарами и варварскими перепланировками, оказалось единственно приемлемым вариантом.
Так началась новая эра культурной жизни города. Здание, в 1916 году построенное в так называемом псевдорусском стиле по проекту академика А. Н. Померанцева (автор проектов зданий ГУМа, храма Александра Невского в Софии – одной из главных церквей Болгарии и др.), восстанавливалось с ювелирной скрупулезностью. В воссоздании внешнего облика здания реконструкторам было строго запрещено отступать от оригинального проектного предложения Померанцева. А учитывая то, что в этих бумагах не было указано ни одного размера, все — от высоты башен (из 13 глав церкви не уцелело ни одной, шатер колокольни был демонтирован) до размеров элементов отделки — приходилось рассчитывать «с нуля». Уникальная работа команды реконструкторов во главе с архитектором К. И. Гусаровым была отмечена премией Госстроя РСФСР.
Фактически превращение в органный зал спасло старую церковь от гибели. И точно так же, как за 70 лет до этого на строительство храма жертвовали средства уральские купцы, промышленники и царская семья, в 1982-1986 годах здание реконструировалось на деньги предприятий города и вливания из госбюджета.
Открытие в Челябинске Зала камерной и органной музыки было сравнимо с открытием Америки — и исполнители (интенсивность концертной жизни была необычайна, а регулярные мастер-классы зарубежных мэтров собирали в зале талантливую молодежь со всего советского и постсоветского пространства), и слушатели ступили на материк совершенно новых музыкальных возможностей.
С 1992 года Челябинск стал одним из форпостов «Нового органного движения» — объединения молодых органистов, которые наладили профессиональные контакты с маститыми западными музыкантами, и тем самым открыли для России европейскую школу органного исполнительства. А в 1993 году зал на Алом поле остался единственным в городе местом, где регулярно проводились концерты классической музыки – здание челябинской филармонии закрыли на реконструкцию, которая затянулась аж до середины «нулевых».
Вот уже 25 лет знаменитейшие музыканты с охотой приезжают в промышленный город на Южном Урале, в одночасье превратившийся в одну из «органных столиц» огромной страны, и единодушно признают «Hermann Eule opus 535/1987» шедевром искусства органостроения, не забывая и об акустическом соответствии инструмента и зала. Формулировку «идеальный орган в идеальной акустике» можно слышать постоянно.
Если говорить о человеческой жизни, 25 лет — это возраст, сочетающий в себе уже приобретенный жизненный опыт и обращенность в будущее. «Жизненный опыт» челябинского Зала камерной и органной музыки достоин восхищения, за прошедшие годы он обрел немало преданных друзей и поклонников. Что же касается взгляда в будущее — это взгляд одновременно опасливый и исполненный надежды.
На юбилеи принято дарить подарки. Хочется верить, что и Зал, и его музыкальное «сердце» получат самый нужный подарок — долгую и добрую жизнь на месте своего рождения. Это исторически и человечески справедливо.
В подготовке статьи использован материал монографии К. И. Гусарова «Метаморфозы наследия»
