Первым результатом такого сотрудничества стал необычный концерт в здании железнодорожного вокзала города Сочи.

Звучащие произведения в исполнении мастеров классической музыки на вокзале — случай пока исключительно редкий. Известны подобные концерты на Павловском вокзале в Санкт-Петербурге, а нынешней оенью в Москве на Киевском вокзале поставили эксперементальную оперу. В Сочи пока ничего подобного не случалось.

Юрий Башмет играет на железнодорожном вокзале в Сочи / Фото: Лола Морозова.

Шум города за окнами, объявления диктора о приходящих и отправляющихся поездах — привычный каждому звуковой фон, на котором звучат произведения Генделя, Рахманинова, духовная музыка. Таким был этот уникальный благотворительный концерт в зале ожидания на втором этаже исторического здания сочинского железнодорожного вокзала с его знаменитой 55-метровой башней, одной из открыточных достопримечательностей Сочи.

Увидеть играющего на альте Юрия Башмета в здании вокзала — такое вряд ли кому приходилось. В этот день 4 февраля 2012 вместе с ним к публике вышли лауреат Конкурса им. Чайковского скрипач Николай Саченко, флейтовый квартет сочинской филармонии, а из далёкого Ярославля приехала хоровая капелла «Ярославия», давний фестивальный партнёр Башмета по его ярославскому фестивалю, который проходит в мае.

В Сочи ярославские артисты впервые. Впечатления неожиданные и самые отрадные: «Мы не знали, что нас ожидает. Это удивительное сочетание отъезжающего поезда, объявлние о приходе очередного рейса, которое накладывалось на аплодисменты «Богородица, дева, радуйся» и классическую западную музыку, произвело лично для меня впечатление настоящего праздника» — говорит Григорий Быков, художественный руководитель Ярославской филармонии. «Антиакадемическая, жизнеутверждающая, истинно культурная ситуация, в которую мы так счастливо попали — настоящий праздник. Я думаю, в том числе и для слушателей. Был громадный элемент риска, но всё очень здорово состялось», удовлетворённо заключил он.

Руководитель Капеллы «Ярославия» Владимир Контарев с ним воодушевлённо соглашается: «Мы во многих местах пели, но на вокзале впервые. Вы знаете, я просто потрясён залом. С одной стороны в нём петь очень трудно, с другой — фантастически легко. Трудно потому, что он акустически не совсем соответсвует нашим артистическим данным».

Дирижёр скромничает, потому что волнуется за то, как выступил его коллектив. «Должно звучать лучше. Мы не спали всю ночь, ехали из Ярославля, поэтому, конечно, это было трудно… Но когда видешь, какие люди слушают, как они всё слушают! Это действительно люди, которые понимают, которые ценят и которые разбираются в классической музыке. Перед такими слушателями петь ответственно, радостно, но в то же время черезвычайно трудно».

Ээксперимент с концертом из музыкальной классики в живой атмосфере вокзала воодушевил всех. Кстати будет заметить, что когда-то железнодорожные вокзалы в России были не только транспортными узлами, но и деловыми центрами городов. Звучала в них и музыка — у некоторых ещё на памяти духовые оркестры, встречавшие и провожавшие поезда.

Возрождать традиции духовых оркестров в планах РЖД, кажется, пока нет, но музыка уже звучит, и сочинский концерт при всей уникальности не останется исключительным — уже 23 февраля концерт из произведений русской классической музыки пройдёт на железнодорожном вокзале во Франции, в Ницце, который является побратимом Сочи.

Нет сомнений, что и Зимний фестиваль искусств в Сочи продолжит неожиданные и полезные эксперименты. И как знать, возможно однажды «вокзальные концеры» станут частью российской культурной традиции? Ведь тон инициативе задал сам маэстро Юрий Башмет.

Два года назад ситуация действительно была такова, что и без того небольшие залы нередко не заполнялись, даже на выступлениях известных коллективов и солистов. Разумеется, так не могло долго оставаться на фоне того, что интерес к клссической музыке в последние годы ощутимо возрастал.

Конкурс вокально-фортепианных ансамблей «Piano & Voice» в Московской консерватории

Написанию данных строк предшествовал фестиваль, прошедший на днях в Московской консерватории. Это учебное заведение умеет воплощать интересные проекты, однако конкурс вокально-фортепианных ансамблей «Piano & Voice» изначально не казался чем-то незаурядным. Дуэт солиста и пианиста с программой из классического репертуара, оперных арий — вполне рядовой жанр, один из самых многочисленных, сенсации в нём случаются нечасто, массовую публику он как правило привлекает лишь известными именами.

Можно представить удивление, когда на втором туре прослушиваний конкурса, который проводится первый раз в своей истории, приютивший его Рахманиновский зал московской консерватории был полон до отказа. На заключительном концерте на следующий день у закрытых дверей Малого зала можно было видеть толпу возмущённых замёрзших меломанов и охранника, который из-за закрытых дверей пытался объяснить, что зал уже полон и вместить остальных невозможно.

Это не исключительный пример. Он стал лишь подтверждением всё более зримой тенденции того, что в мире классической, и частности камерной музыки, что-то изменилось. Если её золотой век ещё не наступил, то это его явное начало.

«Московский Пасхальный фестиваль», Фестиваль симфонических оркестров мира, Фестиваль искусств Юрия Башмета в Сочи, возвращение исторической сцены Большого театра, реставрация Большого зала — лишь малая часть того, что явилось в течение нескольких лет и стало определять рельефные контуры музыкальной жизни. Внимание прессы пробудило интерес публики — сейчас почти на всех концертах классической музыки аншлаги. Ещё одно подтверждение тому – «безумный день» 29 января 2012, когда на 90-летий юбилей Московскую филармонию посетили 10.000 человек.

Однако всё пересисленное выше — это крупные дорогостоящие флагманские проекты с участием известных солистов, оркестров и коллективов. Камерная музыка в них представлена небольшой частью, либо не представлена вовсе — за исключением, возможно, лишь Зимнего фестиваля Юрия Башмета, камерные концерты которого в Органном зале Сочи становятся историческими легендами.

Успешных проектов по части камерной музыки всё это время были единицы. Возможно, самый яркий из них — фестиваль «Возвращение», прошедший в нынешнем январе в пятнадцатый раз. Однако при том, что все эти годы имел интерес у публики, лишь в нынешнем, встав под крыло московской филармонии, он обратил на себя внимание прессы и сразу перешёл из Рахманиновского зала в Малый и одновременно в разряд медийно привлекательных проектов.

«Вес» камерной музыки значителен в силу того, что его доля существенно более половины общего звучания в концертных залах. Это правило справедливо почти для всех европейских стран; в России, вероятно, уже немногим меньше. Разница в том, что в Европе это даёт возможность вполне достойно существовать большой армии исполнителей, в том числе студентам конерваторий, у нас пока что нет.

Тем не менее, вполне ясно просматривается, что и эта ситуация будет меняться. Спрос на камерную музыку есть, и он нерядовой. Возможно, численно её аудитория останется меньшей, чем оперная и симфоническая, но считать, что chamber music — элитный жанр, изысканное блюдо для музыкальных гурманов, значит вводить себя в заблуждение.

Камерная музыка — повседневный хлеб классики. Дуэты, трио, квартеты и ансамбли разных составов инструментов ежедневно звучат почти в каждой филармонии, а кроме того в музеях, художественных галереях, иногда самых неожиданных местах. Цена на билеты давно перестала быть преградой — их стоимость, особенно в глубинке, нередко равна как раз паре батонов хлеба, а часто концерты и вовсе бесплатны. Разумной же представляется среднеевропейская – 15-50 евро.

Изменения, если даже накапливаются постепенно и незаметно, однажды становятся разительно заметными, явными. Сегодня можно констатировать начало расцвета камерной музыки. Привлекательная идея, достойное оформление, интересная концертная программа, яркие исполнители, внимание прессы, удобный зал и доступные билеты — основные слагаемые, способные сделать мероприятие успешным. Они не требуют исключительно больших затрат, но безусловно нуждаются в инициативе, исходящей в первую очередь от самих музыкантов.

Усилия не пройдут даром. Это то время, когда нужно действовать. Любые зёрна, брошенные в почву, будут взрастать, поскольку очевидно, что почва эта благодатна, да и климат установился самый благоприятный.

29 января залы филармонии в историческом здании на Триумфальной площади стали наполняться слушателями ещё до полудня. Всё началось в 11.00 концертом для детей с участием артиста Авангарда Леонтьева из цикла «Сказки с оркестром», музыкально-литературной композицией «Конёк-горбунок» по сказке Ершова на музыку русских композиторов в исполнении Национального Академического оркестра народных инструментов им Осипова под управлением дирижёра Владимира Андропова.

Академический Симфонический оркестр Московской филармонии. Дирижёр Юрий Симонов, солист Николай Луганский. Москва, 29 февраля 2012 / Фото: Юрий Покровский.

Далее концерты шли каждый час — в главном Концертном зале им. Чайковского, Камерном зале филармонии и даже недавно открытом кафе «Чайковский», где артисты филармонии Рафаэль Клейнер, Виктор Никитин, Юрий Голышев и Юрий Дубов в программе «Звучащее слово» читали стихи Давида Самойлова, Евгения Евтушенко, Николая Рубцова, Сергея Есенина, Ивана Крылова и Николая Некрасова.

«Половецкие пляски», одноактный балет на музыку Бородина продожил эстафету в основном зале в 13.00 — это было выступление Государственного академического русского народного хора им. Пятницкого и Ансамбля народного танца им. Игоря Моисеева в музыкальном сопровождении Оркестра государственного академического ансамбля народного танца под увправлением дирижёра Александра Раздецкого.

Впрочем, основной была именно музыкальная программа, в которой, безусловно, принимали участие и непосредственно филармонические коллективы. Государственный Академический камерный оркестр России под управлением своего художественного руководителя Алексея Уткина представил программу из сочинений Баха, Сальери и Гайдна (15.00), а Академический Симфонический оркестр Московской филармонии выбрал уже крупные формы – фортепианный концерт Шумана в исполнении Николая Луганского и Торжественную увертюру «1812» год Петра Чайковского.

Симфоническая программа юбилейных концртов была представлена ещё двумя оркестрами. В 19.00 Национальный филармонический Владимира Спивакова представил Симфоническую фантазию «Ночь на лысой горе» Модеста Мусоргского в оркестровке Римского-Корсакова и редко исполняемую «Сюиту для эстрадного оркестра» Дмитрия Шостаковича, написанную в 1938 году как своеобразный отклик на известную статью в «Правде» «Сумбур вместо музыки». Яркое, оригинальное сочинение стало одновременно вызовом и отражением композитора настроений того времени: «Музыка в эпоху сумбура», по выражению ведущего концерта Святослава Бэлзы.

Русская тема была продолжена и в программе Государственного симфонического оркестра им. Светланова под управлением нового дирижёра Владимира Юровского. «Симфонические танцы», последнее и самое выдающееся сочинение Сергея Рахманинова, стали смысловой и эмоциональной кульминацией марафона.

Впрочем, этот концерт, начавшийся в 21.00 (чего раньше в филармонии на памяти не было) не стал последним — в 23.00 юбилейный марафон продолжил «Симфоджаз» братьев Ивановых с участием пианистов Игоря Бриля и Михаила Иванова, гитариста Алексея Кузнецова, Андрея Иванова (контрабас) и Дмитрия Севастьянова (ударные).

В камерном зале филармонии в это же время каждый чётный час друг друга сменяли пианист Юрий Богданов, Ансамбль солистов Московской филармонии «Мадригал», филармонический ансамбль «Академия старинной музыки», Государственый квартет им. Бородина, Ансамбль солистов Российского Национального оркестра.

Только к полуночи ослаб поток меломанов — всего же марафон, прошедший при аншлагах, привлёк внимание десяти тысяч человек. Кажется, подобный рекорд посещения концертных залов любителями классической музыки в течение одного дня пока никто не ставил, а возможно, он останется непревзойдённым ещё десять лет — до празднования столетия столичной филармонии.

Московская филармония была основана в 1922 году по инициативе наркома просвещения Луначарского. Это одна из крупнейших в мире концертных организаций, которая только в нынешнем сезоне на 10 концертных площадках представит публике 50 оркестров, 60 камерных ансамблей и почти тысячу солистов. В течение года около 700 тысяч человек посещают примерно две тысячи филармонических концертов. В последние годы Московская филармония активно развивает новейшие технологии, в том числе интернет-трансляции концертов.

Официальный сайт Московской филармонии: www.meloman.ru.

«В ходе состоявшихся в среду предварительных слушаний судья удовлетворил ходатайство обвиняемого о рассмотрении дела с участием коллегии присяжных заседателей», – сообщила пресс-служба Мосгорсуда.

В день начала предварительных слушаний поздравить А. Рябова пришли коллеги и ученики.

Мосгорсуд назначил отбор коллегии присяжных на 16 февраля. Слушания начнутся 17 февраля и пройдут в закрытом режиме, поскольку заявители являются несовершеннолетними.

В первый день слушаний 18 января к зданию Мосгорсуда поддержать и поздравить Анатолия Рябова с днём рождения пришли многочисленные ученики и друзья бывшего преподавателя Центральной музыкальной школы при консерватории имени П.И.Чайковского.

Защитники планировали устроить небольшой пикет, однако полицейские потребовали удалиться всех, кто держал плакаты в защиту Анатолия Рябова.

Пианист отвергает обвинения и считает причиной возбуждения уголовного дела месть за отказ преподавать ученице, мать которой использовала повод, вступив в сговор с бывшим директором ЦМШ Александром Якуповым, уволенным год назад на волне скандала с выдвинутым в отношении Рябова обвинением.

В защиту педагога, воспитавшего 70 лауреатов международных конкурсов, выступила широкая музыкальная общественность.

Официальный сайт группы поддержки Анатолия Рябова: ryabov.org

Он задумывался как музыкальный, но уже к четвёртому году перерос в фестиваль искусств — прообраз будущей Культурной Олимпиады-2014, призванный по замыслу её арт-директора Юрия Башмета стать крупнейшим форумом искусств.

Уже сейчас программа фестиваля охватывает почти весь их спектр: музыка, литература, кино, анимация, драматическое искусство, музыкальный театр, изобразительное и прикладное искусство, видео-арт, ювелирное искусство и даже театр марионеток.

Пятый Зимний фестиваль искусств Юрия Башмета в Сочи пройдёт 3-16 февраля 2012

Среди участников фестиваля 2012 года, который пройдёт с 3 по 16 февраля — Театр им. Е. Вахтангова, сопрано Джесси Норман из США, Миланский театр марионеток «Carlo Colla e Figli», Эмир Кустурица и его знаменитый No Smoking orchestra, скрипач Максим Венгеров, Театр балета под руководством Андриса Лиепы и многие другие известные миру артисты. Постоянными участниками фестиваля являются Государственный симфонический оркестр «Новая Россия» и обладатель премии «Грэмми» Камерный оркестр «Солисты Москвы».

Уже по традиции всех последних лет запланирован ряд специальных проектов – специальный детский театральный проект для детей из социально незащищенных семей и детей из детских домов, фестиваль детских анимационных фильмов, выставки ювелирного искусства, серия образовательных мастер – классов ведущих артистов, телемосты с разными городами России, творческие встречи и дискуссии, многие другие интересные проекты.

В прошлые годы участниками становились Ульяна Лопаткина, Алексей Рыбников, Нино Катамадзе, Константин Хабенский, Валерий Гергиев, Денис Мацуев, группа «Пелагея», театр Петра Фоменко. За четвре года существования фестиваль стал важным культурным событием не только для южного города, города, но и страны в целом.

В силу значимости перед предстоящим событием мирового значения — Зимней Олимпиады-2014, сочинский фестиваль искусств отмечен вниманием руководства государства и Оргкомитета «Сочи – 2014», занимая ведущее место в культурной программе готовящегося Олимпийского форума.

В 2011 году у сочинского фестиваля искусств появился свой специальный приз – «Серебряная ракушка», автором которого стал московский ювелирный дом «Ильгиз». Он представляет собой камнерезную фигуру морской раковины, где море символизирует лазурит, а клавиши вырезаны из халцедона и черного агата. На клавиатуре и расположилась выполненная из серебра ракушка, символизирующая исполнение первых аккордов фестиваля.

Обладателем Первого приза стал арт-директор фестиваля Юрий Башмет. В нынешнем году приз также будет вручён — имя его обладателя станет известно уже в Сочи.

Как и в ранее, Classica.FM будет осуществлять видеотрансляцию основных событий фестиваля искусств в Сочи, который в прошлом году благодаря такой возможности смогли посмотреть тысячи людей. Следить за событиями можно также, подписавшись на новости в группе Facebook.

Событие, которого ждали в Москве целых шесть лет. По тому, что происходило с театром в эти годы, можно судить о том, что изменились в обществе со времени его возникновения.

Театр, появившийся раньше, чем Соединённые Штаты Америки, не раз переживал драматические моменты. Нынешнее его здание по проекту Бове (три предыдущих, деревянных, сгорели) строилось 4 года — с 1821 по 1825 годы. Через тридцать лет театр снова сгорел — остались лишь внешние стены и входные колонны.

На полное восстановление в то время потребовалось три года. Тогда же над входным портиком поставили знаменитую бронзовую квадригу работы Петра Клодта — визитную карточку театра.

Спустя полтора столетия, при современном, несравнимом с серединой 19 века техническом и инженерном потенциале, реконструкция потребовала времени больше чем в два раза, а государственных средств — в десятки.

Говоря о стоимости современного концертного зала, которых так не хватает в России, во время прямого эфира с Владимиром Путиным Валерий Гергиев сказал: «Кстати, он не может стоить больше миллиарда рублей. Он будет шикарный, мирового класса. Если он стоит больше, считайте, что вас уже начинают обманывать».

На деньги, погребённые в Большом театре, такие современные залы можно было построить в 20 российских городах. Нельзя назвать иначе как позорными факты того, что филармонических концертных залов — никаких — до сих пор нет в столице Сибири, миллионном Новосибирске, и олимпийском Сочи, где уже через два года начнётся Зимняя Олимпиада. Культурную программу олимпиады, которая будет транслироваться на весь мир, планируется провести… в здании местного цирка и временных сооружениях типа открытых площадок. На возведение которых, кстати, выделяется 800 миллионов рублей.

Тем не менее сейчас, чтобы не омрачать радость обретения Большого, говорить об этом как-то не принято. Неприлично, видимо. Театр открылся во всём блеске и великолепии, почти ничем не омраченном. На открытие приехал Дмитрий Медведев, называл Большой национальным культурным брендом. Скандалы с исчезновением денег замяли, уголовные дела закрыли.

Приличие соблюли в другом — фигуре Аполлона причинное место, которое раньше не стыдно было печатать даже на 100-рублёвых купюрах, прикрыли фиговым листком. Такое, видимо, нынче понятие о стыде.

Далее: №2. Открытие Большого зала Московской консерватории. Возрождение витража святой Цецилии.

Открытие Большого зала Московской консерватории является также событием исторического значения. Одна из лучших концертных площадок мира закрылась на реставрацию через пять лет после Большого театра и открылась на полгода раньше него.

Всего через год сцена высшего столичного образовательного музыкального учреждения, уже сто лет остающаяся главным концертным залом страны, открылась москвичам — и в увиденное с трудом верилось. При весьма скромном бюджете реставрация была выполнена на высшем уровне — придирчивый взгляд не нашёл, к чему прицепиться.

В Большом зале Московской консерватории восстановили не только изначальную цветовую гамму, оказавшуюся очень приятной глазу — там убрали все позднейшие наслоения и последствия предыдущих, не слишком удачных вмешательств.

Главное достояние зала — его уникальную акустику не просто сохранили, но даже улучшили. Собственно, именно акустика стояла во главе угла при принятии любых инженерных решений.

Отдельное восхищение вызвало восстановление утраченного витража покровительницы муз Святой Цецилии, казавшегося безвозвратно утраченным ещё во время Второй мировой войны.

Материалы по теме:
Большой зал Московской консерватории – начало новой истории
Большой зал Московской консерватории впервые открыл двери

На фото: обновлённый фасад Большого зала Московской консерватории. Фото: Максим Блинов.

Далее: №3. XIV Международный конкурс им. Чайковского

Он возник из ностальгических чувств молодых успешных музыкантов, разъехавшихся по миру в середине 90-х годов прошлого века. Их встречи в Москве сопровождались совместным музицированием, которые со временем превратились в фестивальные концерты, традиционно собирающие полный Рахманиновский зал — неизменное место встречи с неизменной же датой открытия — 6 января.

В нынешнем, 2012 году, один из самых успешных фестивалей камерной музыки празднует очередную круглую дату — он пройдёт в пятнадцатый раз. О том, как он возник, как развивался, что изменилось за это время и что ждёт слушателей в нынешнем январе, в большом эксклюзивном интервью Classica.FM рассказал один из его основателей Дмитрий Булгаков, с которым перед самым Новым годом встретился главный редактор Евгений Бойко.

Евгений Бойко: О фестивале «Возрождение» сам я узнал от Юрия Башмета, во время интервью с ним. На вопрос о том, какие музыкальные события или фестивали тронули его как слушателя, он встрепенулся и сразу же ответил — а вот такой есть. Говорит, что слушал с удивлением и удовольствием одновременно.

Как вы его создавали, из какого зерна проросла идея? Мгновенно озарила или вынашивали?

Дмитрий Булгаков: Учитывая то, что нам тогда было около двадцати, идея созрела быстро. В середине 90-х многие оказались за границей — люди уезжали учиться. Европа, Америка. Это прежде всего касается гнесинской школы — Борис Андрианов, Яков Кацнельсон, Игорь Фёдоров, Лёша Огринчук. Из организаторов — я и Роман Минц, скрипач. Мы все играли вместе ещё в школе, в оркестре «Гнесинские виртуозы» — и вот все эти люди оказались за рубежом. Тогда не было идеи фестиваля как долгосрочного проекта, была разовая история, которая растянулась на 15 лет.

Идея оказалась жизнеспособной, потому что за год накопились эмоции и впечатления у людей — в разных странах, школах и обстоятельствах. Плюс искреннее желание друг друга увидеть и играть. То есть это не проект, который со стороны пришёл, а рождённый вот так же, на кухне.

Евгений Бойко: А в название вы что вкладываете? Возвращение в Москву или за ним стоит что-то ещё?

Дмитрий Булгаков: Это то, что напрашивается. У нас слово родилось, а трактовки давали уже другие люди. Мы сами иногда читаем в статьях, как трактуют это слово. Конечно, в первую очередь это возвращение людей в то место, откуда они вышли.

Евгений Бойко: И что они приносят?

Дмитрий Булгаков: Приносят совершенно искреннюю радость друг для друга. Приносят интересную музыку — каждый в отдельности. Иногда эти музыкальные идеи рождаются вместе.

Фестиваль всегда имел программы, которые придумывали мы сами. Каждый концерт фестиваля являлся тематическим уже со второго года. Соответственно, уже около пятидесяти тематических программ. Мы никогда не повторяли произведения все эти годы. Возвращаясь, мы приносим море интересных впечатлений и радость от дружеских музыкальных встреч.

Соответственно, у нас нет ни одного коллектива, которому бы навязали исполнение. Это серьёзное отличие многих «менеджерских» проектов — тех, что организуют компании, приглашают статусных музыкантов. Это прекрасно, но они зачастую состоят из музыкантов, которые между собой не очень-то разговаривают.

Второе — это огромное количество музыкальных новинок в плане интерпретаций, потому что люди, которые приезжали на фестиваль — у них не было одного образовательного центра, они приносили много новаций. Скажем, годы становления фестиваля, первые пять-шесть лет — люди очень менялись, получали новые знания, открытия. Количество премьер очень велико, музыкантов интересует несыгранная музыка. В том числе музыка, созданная для нас — в разные годы для фестиваля писали разные композиторы.

Евгений Бойко: Но это всё-таки прежде всего исполнительский фестиваль?

Дмитрий Булгаков: Конечно, и каждый из нас участвует в разных фестивалях, в том числе «проектных». Причём по много раз в год. Основное количество участников — это очень востребованные музыканты. В мире часто в большей степени, чем в России. Этот фестиваль задуман для того, чтобы мы могли делать то, что нам интересно на 100%. У фестиваля нет гонораров, поэтому люди делают это только из интереса — музыкантского и дружеского. Больше нет по сути мотивации.

Евгений Бойко: Речь идёт о музыкантах только из-за рубежа?

Дмитрий Булгаков: Нет, у нас нет специального деления. Костяк, которые его основали, были российские музыканты, уехавшие за рубеж. Но это с самого начала не было сектой или кастой. Мы играли и с теми, кто никуда не собирался уезжать. Это дружеская музыкантская история, рождённая людьми, которые почувствовали некоторый отрыв от места, от которого совершенно не хотели отрываться. Это отрыв и человеческих связей и возможностей сцены, потому что человеку самостоятельно получить сцену в Москве, когда ты живёшь за рубежом, становится сложно. Ощущение закрытых за тобой дверей, несмотря на юный возраст, ощущалось остро.

Евгений Бойко: А москвичи у вас участвуют в фестивале?

Дмитрий Булгаков: Конечно, я сам москвич.

Евгений Бойко: Тогда «возвращение» имеет скорее абстрактное значение?

Дмитрий Булгаков: Оно изначально было абстрактным. Половина — это российские музыканты, которые приезжают из-за рубежа. Это их возвращение, и этого вполне достаточно, чтобы оправдать называние. Так осталось — и слава Богу. Но это невозможно было делать условием для участия — такой проект не имеет перспектив.

В этом году фестиваль впервые пройдёт в Малом зале Московской консерватории. Это большое событие, потому что больше десяти лет мы существовали в Рахманиновском. Это была наша площадка, не было никаких планов её менять, несмотря на то, что она не вмещала публику, несмотря на дополнительные ряды и места, расписанные на окнах. Нас устраивала атмосфера, демократичность зала. Это было встречное предложение от филармонии, которая в этом году вместе с нами делает фестиваль.

Евгений Бойко: Только что в филармонии говорили о Малом зале — о том, что они не видят перспектив своего присутствия там из-за высокой арендной платы.

Дмитрий Булгаков: Это действительно их позиция, и она мне абсолютно понятна. Чтобы окупить Малый зал, нужна его 100% продаваемость.

Евгений Бойко: Причём по высоким ценам — отнюдь не европейским. По европейским ценам все 100% нужно будет отдать за аренду.

Дмитрий Булгаков: Примерно так и сотрудничаем — филармония на нас не зарабатывает, мы же на фестивале никогда не зарабатывали. Всегда аренда была в минус, Рахманиновского зала в том числе. Мы всегда платили аренду, она всегда казалась нам чрезмерной.

Это идёт оттого, что в Москве не такой большой выбор, а люди, конечно, стремятся играть в консерватории. Филармония рассчитывает на то, что у нас будет аншлаг, потому что у нас аншлаги много лет, они это наблюдали, знали. Филармония предложила, чтобы это был не Рахманиновский, а Малый — мы согласились. Посмотрим, что получится.

В остальном внутри нашего проекта у нас всё довольно консервативно. Как правило, это четыре концерта. Иногда — пять. Три из них тематические, мы придумываем программы. Последний называется «Концерт по заявкам» – это заявки наших исполнителей — то, что они особо хотят сыграть. Это такой большой список, который перетекает из года в год, мы из него и составляем. Часто произведения из него уходят, потому что человек так и не сыграл, а он уже не хочет это играть.

Первый концерт, как всегда, 6 января — мы всегда начинали в этот день. Даты фестиваля — это для артистов как раз самые свободные дни, может быть во всём году. Лето кажется свободным, но там идут летние фестивали. 1-2 января все слетаются, и эти две недели дают возможность собрать максимум исполнителей, которых мы хотели бы пригласить.

Концерт 6 января называется «Песни о родинах» – в нём речь пойдёт о проявлениях патриотических чувств композиторов. Разные композиторы, разные страны — единственное условие, чтобы это были композиторы, которые пишут о своей стране. То есть не бравурные посвящения каким-то соседним монархиям, например, что было распространено. Причём не обязательно это должно быть радостное событие, связанное с государственным праздником. Бравурность и пафос музыки точно не являлись критериями отбора.

Поскольку это Малый зал, мы впервые решили воспользоваться органом — фестиваль откроется органными вариациями Айвза. Дальше идут Рославец, Сибелиус, Элгар, Свиридов, Прокофьев. Заканчивается всё квинтетом Дворжака, который называется «Моему народу» – это произведение, в котором много переживаний Дворжака, и совсем не по поводу счастливых сторон чешской жизни. То же самое я бы сказал по поводу поэмы «Отчалившая Русь» Свиридова — не целиком, это будут фрагменты поэмы. Попурри-фантазия на темы советских песен Рославца для ксилофона и фортепиано — от него совершенно неожиданным было найти такое произведение. Это предложение Андрея Дойникова.

Второй концерт 8-го числа называется «Салон» — это музыка, которая задумывалась и написана для домашнего музицирования. Камерная музыка в буквальном смысле, которая не рассчитана на широкую аудиторию — это домашние концерты. Конечно, в первую очередь это XIX век, хотя будут органные концерты Моцарта, переложенные для домашнего исполнения Бузони. Оркестровые вальсы Иоганна Штрауса, которые переложены для камерного исполнения Шёнбергом — такие вот неожиданные сочетания. Концерт пользуется большой популярностью, на него уже нет билетов.

Третий концерт мы посвятили Чайковскому, но, как у нас уже было со Стравинским и Шуманом — в нём нет произведений автора. Это концерт из музыки, которая по нашему мнению, и по мнению самого Чайковского, влияла на его творчество. Музыка его современников, с которыми его связывали тесные творческие и дружеские отношения и музыка наших современников, которые написали музыку, посвящённую Чайковскому.

Это ограничивает нас в выборе музыки — мы взяли произведения Моцарта и Шумана, в отношении которых нам доподлинно известно, что писал о них Чайковский в дневниках. Мы немножко дотошны — иногда слишком, но поскольку всё равно есть большой выбор — соответственно, Даргомыжский, Аренский, Стравинский, Куртаг. Куртаг — это вообще будет очень весело и замечательно.

Евгений Бойко: Премьеры будут и в этот раз?

Дмитрий Булгаков: Конечно. Мы объявили композиторский конкурс на произведение, которые мы исполним на фестивале. Было прислано 17 заявок. Единственным условием было то, что это камерная музыка — не оркестровая и не сольная. И что это произведение никогда не исполнялось. По совпадению им оказалось произведение московского композитора Андрея Комиссарова, которое называется «Бесконечное возвращение». Название на выбор не влияло, это действительно совпадение. Большой состав, почти небольшой оркестр — духовой квинтет, струнный квинтет, рояль. И дирижёр.

Будут и другие российские премьеры — я просто не вёл статистику. Есть просто редкая музыка, которая наверняка никогда здесь не исполнялась. Будет очень редко исполняемый духовой октет Шуберта — есть более известный его октет, этот же почти никогда не исполняется. Он незаконченный, что интересно, не окончена первая часть — она осталась в набросках, а менуэт и финал абсолютно закончены, музыка прекрасная.

Я с интересом жду концертный дуэт Листа. Его играют Бровцын и Кацнельсон — от них я ждал какой угодно музыки, но не Листа. Это и для меня странный выбор. Для меня они высокоинтеллектуальные музыканты, выбор которых обычно сложен — а здесь яркая, большая концертная фантазия. Они очень хотели её сыграть — думаю, это будет здорово.

Народные песни Берио для сопрано и камерного ансамбля будет петь Юля Кропачёва — тоже очень яркая музыка, редко исполняемая. Опять же, подчёркиваю, нет цели исполнить то, что редко исполняется — исполнители сами приносят такие произведения. Будет Губайдулина, «На кресте» для виолончели и баяна — авторская версия. Оригинал был с органом, но Андрианов сказал, что ему интереснее играть с баяном. Будет Фортепианный квартет Бриджа, «Ночной странник» Шёнберга, его «Песни кабаре» – неожиданный, «другой» Шёнберг. Это всё редко исполняемое — то, что интересно исполнителям.

Ещё хочу сказать про Эркки-Свен Тюйр — потрясающий эстонский композитор, один из наиболее востребованных композиторов в мире, но мало известный в России. В каком-то смысле преемник Пярта, флагман Эстонии в музыкальном мире. Очень интересная музыка, часто с вкраплениями электронных инструментов. В нашем случае в произведении, которое называется «Архитектоника-4», участвует подзвучка в скрипке, фаготе и баритон-саксофоне, а также синтезатор. Однажды мы исполняли его в Москве, Дмитрий Илларионов играл на электрогитаре — жёсткая, интересная музыка.

Евгений Бойко: Кто у вас занимается формированием программы?

Дмитрий Булгаков: Я и Роман Минц, в очень тесном сотрудничестве с исполнителями. Буквально со всеми. Темы иногда рождаются из одного произведения, совершено случайно. Например, Борис Бровцын, Максим Рысанов и Кристина Блаумане предлагали сыграть в прошлом году Квартет Аренского. Не в тему Чайковского, а в финальный концерт. Им не хватило там места. Когда мы начали смотреть это произведение — а мы про всё стараемся немножко узнать, как это звучит, естественно — выяснилось, что он тесно связан с Чайковским, там звучат его темы. Посмотрели, что ещё связано с Чайковским. Так рождается тема.

Мы посылаем e-mail всем исполнителям — «Друзья, есть такие идеи, какие ваши предложения?» Предложения начинают поступать. Мы сами постоянно ищем. Половина — предложения участников, половина — то, что нашли мы с Романом. Конечное слово имеем мы — потому что в любом случае кто-то должен структурировать.

Что касается композиторского конкурса — присылаются партитуры, и иногда демо-версии. Поскольку это ранее не исполненные произведения, то их делает компьютер. Кто-то любит такую иллюстрацию, кто-то смотрит партитуры. Мы даём исполнителям, они делают свои заключения. Мы никогда не объявляем жюри, здесь такого нет. Чтобы отсутствовал даже какой-то намёк на давление для участников, которым, собственно, это и предстоит играть. Они выбирают от всей души и для себя.

Евгений Бойко: Но вы и сами предлагаете что-то сыграть?

Дмитрий Булгаков: Конечно, я провожу много часов в поиске музыки. Но это обоюдная работа и никогда нет такого, что мы что-то навязываем. Очень важно, что состав и программа утверждаются всеми. Такого не может быть, что я звоню и говорю — ты играешь то-то с тем-то и тем-то. Всегда есть выбор. Во-первых, за честным распределением, потому что много участников, не меньше сорока каждый год. Мы должны распределить роли так, что обиженных было мало.

Евгений Бойко: Гонораров они совсем не получают?

Дмитрий Булгаков: Нет.

Евгений Бойко: И приезжают за свой счёт?

Дмитрий Булгаков: Нет. Стараемся оплачивать, хотя нам не всегда хватает на это денег. Существуем на какие-то спонсорские пожертвования, и иногда бывает, что говорим лимит суммы, которую можем потратить на билеты. Скажем, я не могу в этом году оплатить целиком билет Александру Кобрину из Америки. Он это знает, приезжает — спасибо ему за это большое. Я воспринимаю участников фестиваля, говоря музыкальным языком, как миноритарных акционеров. В этом смысле без их участия не всё могло бы состояться, и самой атмосферы фестиваля тоже.

Я не отказался бы от больших спонсорских бюджетов и гонораров, но вот эта своеобразная «семейственность» музыкантов даёт возможность музицировать в своё удовольствие и в том числе держится на том, что все в одних условиях находятся. Все соучаствуют в проекте. Все знают, что нет большего или меньшего гонорара. Это абсолютно нормально, что люди получают гонорары в других проектах, но там есть проблемы в их размерах и разных формах предложения программы людям.

Евгений Бойко: Что берёт на себя филармония в организационном плане?

Дмитрий Булгаков: Филармония берёт на себя все взаимоотношения с консерваторией в плане оплаты аренды и авторских гонораров. Всё остальное мы сами — филармония крайне этична к творческой стороне. Раньше мы арендовали зал самостоятельно, сами разбирались с билетами. Для нас это некий элемент стабильности, потому что аренда — это главная статья расходов. То, без чего фестиваль не состоится. Без всего остального состоится — я знаю, что если ситуация будет совсем плохая, музыканты прилетят за свой счёт — разумеется, те, кто может себе это позволить.

Евгений Бойко: Вот в таком виде фестиваль и существует все пятнадцать лет, таким вы и хотите его сохранить? Не хотите превращать в большой «глянцевый» фестиваль с большим количеством залов, прессы, спонсоров?

Дмитрий Булгаков: Мы привлекаем спонсоров, просто это камерные спонсоры с камерными пожертвованиями. Зато это спонсоры, которые не сильно чего-то требуют от нас, в том числе громкой отдачи. Это искренние пожертвования, за которые им большое спасибо. Мы делаем и другие большое проекты, например новогодний концерт во Дворце на Яузе, который называется «Другой Новый год». Там всё немного громче, есть оркестр и другие цены на билеты. Есть гонорары исполнителям.

Евгений Бойко: Что следует за фестивалем? Если представить в виде песочных часов — наверху большое количество людей, согласований, работы в течение года, которые скапливаются в узенькое горлышко — нескольких концертов самого фестиваля. Но вот они прошли, просыпались — и что?

Дмитрий Булгаков: Его обсуждают какое-то время — он либо успешный, либо менее успешный. Потом начинается жизнь дальше. Для нас это интересное музыкальное событие без оценки хорошо или плохо — это интересно. Это некая лаборатория, в которой нам интересно находиться.

Евгений Бойко: Кто пользуется результатами экспериментов?

Дмитрий Булгаков: Результатами пользуются меломаны — я считаю публику «Возвращения» совершенно уникальной. Она достаточно широка для камерной аудитории, её всегда было больше, чем мы могли вместить. Она слышит интерпретации и качество исполнения, которое не всегда может услышать. Мы следим, чтобы у нас ничто и никогда не игралось с одной репетиции. Если человек не может приехать за несколько дней до концерта, мы находим другие варианты, другое произведение. Одна репетиция — такого никогда не бывает. Это важные для нас самих профессиональные и творческие устои, которые мы хотим сохранять хотя бы в этом проекте.

С другой стороны, мы не сторонники приглашения готовых коллективов на фестиваль — нам кажется интересным, когда ансамбль создаётся здесь и сейчас.

Евгений Бойко: Квартет создаётся годами.

Дмитрий Булгаков: Готовые коллективы — трио, квартеты, не исключены, но они не имеют приоритета. В плане результата — для многих, кто участвует в фестивале это первое или одно из первых выступлений за многие годы в России. Соответственно, это открывает людям, которые совсем не чужие для этой страны, нашу публику, наши залы. Для каждого музыканта выступление в Московской консерватории — это волнительное событие. Они очень волнуются перед концертом. Меня поражает, как волнуются перед концертом люди, которые играют больше ста концертов в год по всему миру.

Евгений Бойко: Это большей частью русские исполнители?

Дмитрий Булгаков: В основном. У нас бывают иностранцы, но не так часто, не так много.

Евгений Бойко: Вы говорили, что делаете записи?

Дмитрий Булгаков: У нас они есть за все годы. Выпускаем диски исполнителей фестиваля— у нас есть такая серия, совместный проект с английской фирмой. Они полностью нам доверяют и записывают тех людей, которых мы рекомендуем. Больше десяти дисков вышло — Андрианов, Кацнельсон, Блауман, Апекишева. Записаны интересные проекты — обработка «Гольдберг-вариаций» для духового состава — её сделал Андрей Эшпай.

Мы не стараемся оценивать. Может это и неправильно — мы не ведём какую-то аналитику — а что же дал наш фестиваль, но я знаю, что очень много людей в первый раз здесь сыграли, соответственно, московская публика впервые услышала их на нашем фестивале, после чего они начали давать концерты. Появились, соответственно, ещё какие-то фестивали — то же «Крещендо». Это всё одна команда, в каком-то смысле. Мы очень рады этому — это тоже результат.

Скажем, такой альтист как Рысанов, никогда не выступал в России до того как приехал на «Возвращение». Виолончелистка Блаумане тоже. Это, на мой взгляд, фантастические музыканты. Их надо знать. Нам важно, что теперь их знает публика не только в Лондоне или Нью-Йорке. Это делает Москву на маленький шажок, но ближе к миру.

При всем пафосе заявлений, что мы культурная столица — мы всё-таки оторваны от мира. Всё, что интересного есть в Москве, мы можем услышать в Лондоне, но далеко не всё, что интересного есть в Лондоне, к сожалению, доходит до Москвы. Мы дальше находимся, во-первых, во-вторых, у нас меньше возможностей. Нам ещё надо развиваться. Мы не находимся в неких артериях, в которых происходит кровоток — абсолютно нет.

Выборы проходили без выбора — Гантварг был единственной кандидатурой в списке голосования, которую поддержали 280 человек их 313 — это 90% проголосовавших. «Как в Чечне» — шутливо прокомментировал новоизбранный ректор.

Михаил Гантварг избран ректором Санкт-Петербургской консерватории

Министерство культуры, которому подчиняется вуз, фигуру Гантварга не лоббировало, уверил столичный куратор Олег Неретин, руководитель департамента науки, образования и информационных технологий министерства.

В консерватории ректора не было с апреля нынешнего года. Бывший руководитель вуза Сергей Стадлер был уволен целых два раза — в начале марта, затем в середине июля (в перерыве между увольнениями он был на больничном, когда увольнение считается незаконным). В отношении бывшего руководства возбужден целый ряд уголовных дел из-за многочисленных финансовых злоупотреблений, в том числе подозрений в хищении бюджетных средств, выделенных на ремонт здания, создание контрольно-пропускной системы в вузе и разработку автоматизированной транспортной системы для учебной библиотеки.

Сергей Стадлер, который возглавлял консерваторию с октября 2008 года, собственное увольнение оспаривает, а обвинения отрицает, ссылаясь на то, что вменяемые ему хищения им же и вскрыты. Тем не менее, Министерство культуры проявило принципиальную настойчивость в том, чтобы отстранить Стадлера от управления вузом, хотя фактически назначение Гантварга означает возвращение влияния в консерватории той же группе людей, которая в своё время лоббировала приход к власти Стадлера.

Скандальные, а следом и криминальные новости стали поступать из Санкт-Петербургской консерватории в 2008-м — в тот период при ректоре Александре Чайковском Управление по борьбе с экономическими преступлениями стало проводить обыски в консерватории, а в прессу стали попадать сведения о многочисленных нарушениях в финансово-хозяйственной деятельности.

Чайковский ушел на больничный и в июне 2008 был уволен, переехав в Москву, на новую должность. Позже, в октябре, был уволен и президент Санкт-Петербургской консерватории Станислав Гаудасинский — тогда же приказом из Москвы и.о. ректора стал скрипач Сергей Стадлер. Судя по последующим событиям и реакции на них Министерства культуры, известный скрипач также не сумел зарекомендовать себя эффективным менеджером в глазах этого ведомства.

В июле нынешнего, 2011 года, Санкт-Петербургская консерватория пережила ещё один управленческий шок — по результатам работы комиссии Министерства культуры в отставку было отправлено всё высшее руководство вузом — включая повторное увольнение ректора. После окончательного увольнения Стадлера, с августа по октябрь временно исполняющим обязанности ректора был пианист Олег Малов.

Несомненно, что чехарда с переназначениями связана с предстоящей реконструкцией, привязанной к 150-летию первого музыкального вуза страны, долгие годы не видевшего ремонта. Техническое состояние консерваторских зданий давно стало предметом его дурной славы, а попытки ремонта — информационными поводами для новых скандалов и открытию уголовных дел. Несколько миллиардов рублей бюджетом на реставрацию заложены, но Министерство культуры не торопится с выделением средств — вероятнее всего, не видя команды, которая могла бы справиться с серьёзной задачей так же достойно, как это показала Московская консерватория.

Малов, проработавший в консерватории 40 лет, и был той фигурой, на которую ставило Министерство. Придерживающемуся консервативных взглядов музыканту предлагалось начать работу без отягчающего груза, «с чистого листа» – так, чтобы его не касались предыдущие скандалы и уголовные дела, расследованиями которых должны заниматься правоохранительные органы. Предполагалось собрать для управления хозяйством совершенно новых людей, от нынешней запутанной схемы управления вернуться к классической, прозрачной, когда у ректора три заместителя – по учебной работе, по научной работе и по административно-хозяйственной части. Однако в самой консерватории фигуру Малова не поддержали, и Минкульт не стал продавливать «своего» кандидата.

Михаил Гантварг исполнял обязанности ректора Петербургской консерватории имени Римского-Корсакова с октября 2011 года. С эти заведением нового ректора связывает то, что он преподает здесь с 2007 года — заведует кафедрой скрипки и альта. Он концертирующий музыкант, художественный руководитель Камерного ансамбля «Солисты Санкт-Петербурга», выпускник Ленинградской консерватории. В1972 году Михаил Гантварг окончил аспирантуру и работал концертмейстером симфонического оркестра Ленинградской филармонии.

Судя по всему, шеф Михайловского Владимир Кехман задался целью постепенно вывести Михайловский в первый эшелон, чему несомненно способствует кадровые укрепления последнего времени. За балетные постановки сегодня отвечает итальянец Начо Дуато и главный приглашённый балетмейстер Михаил Мессерер — эти два имени в музыкальном мире являются высшими авторитетами. Результаты их работы за последние два года уже многое изменили в восприятии театра глазами как российского, так и зарубежного зрителя.

Уход прежнего музыкального руководителя нельзя объяснить недостатками в его работе — дирижёр Петер Феранец добился того, что от него требовалось — нынче оркестр Михайловского театра звучит безукоризненно. Вероятно, логика Кехмана состояла в том, что «мавр сделал своё дело», однако совсем не уходит — как заверяют в театре, «в каких-то формах» сотрудничество с именитым словацким дирижёром продолжится. Татарникову же, по сути, достался превосходный инструмент, готовый к решению любых задач.

Молодой задор и жадная готовность ко всему новому — таков сегодняшний настрой Татарникова, что, похоже, и было нужно Кехману. То, что переход состоялся, по собственному признанию шефа Михайловского, стало неожиданной и безусловно приятной новостью для него, ведь родным творческим домом Татарникова был (и, вероятно, останется) ни много ни мало Мариинский театр. Разумеется, такой переход был невозможен без согласования с Валерием Гергиевым, но он решение молодого коллеги, который считался его правой рукой, одобрил.

Разумеется, Михаил Татарников продолжит работу и в Мариинке — сейчас у него репетиции перед премьерой «Сказок Гофмана» Оффенбаха в постановке Василия Бархатова, затем зимние гастроли в Норвегии с оперой «Путешествие в Реймс» Россини. В творческом багаже молодого дирижёра все самые громкие премьеры Мариинского, в том числе «Троянцы» Берлиоза, оперы Вагнера, Верди.

В Михайловском театре Татарникова привлекает то, что критиками воспринимается скептически — у театра нет утверждённой программы на несколько лет вперёд, что скорее является нормой для любого немолодого европейского музыкального театра. Многое в процессе согласования, что-то решается буквально на ходу, и теперь у Михаила Татарникова есть возможность участвовать в этом творческом процессе. Кажется, именно это для него и является основным стимулом — проблем с востребованностью у него давно нет.