Вагнеровская тетралогия «Кольцо нибелунга» на сцене Мариинского театра

Целых 14 лет одну из главных оперных сцен страны украшает постановка тетралогии Р. Вагнера «Кольцо нибелунга».

Из истории постановок «Кольца нибелунга» в России и Мариинском театре

В мире не так много сцен, на которых можно увидеть полную версию эпопеи Р. Вагнера. Безусловно, первое место в этом отношении занимает театр «Фестшпильхаус» в Байройте, созданный под руководством самого композитора специально для постановок его опер.

В России впервые «Кольцо нибелунга» было исполнено в 1889 г. труппой из Германии в Москве и Санкт-Петербурге. На рубеже XIX-XX вв. в Большом театре в Москве ставились отдельные части цикла. А постановки всех частей монументального цикла Р. Вагнера смог осуществить только Мариинский театр в начале XX века. В этот период с разными временными промежутками были поставлены все части оперной эпопеи. Как отмечают исследователи, при этой постановке не была соблюдена точная последовательность частей цикла. Так, например, первая часть «Золото Рейна», которая задумывалась Вагнером как вступление к тетралогии, была поставлена после всех остальных в 1905 г. А сценическим оформлением спектаклей занимались разные художники, поэтому каждый спектакль был поставлен в своей индивидуальной манере.

Снова полностью весь цикл «Кольца» в Мариинском театре вновь был представлен публике в 2003. Многие журналисты отмечали тогда, что «Кольцо» в версии Мариинского театра стало первой немецкоязычной постановкой тетралогии на русской сцене»[1]. Затем труппа Мариинского стала первой в России труппой, которая представила зарубежной публике «Кольцо нибелунга» в Германии, Уэльсе, США, Испании, Англии, Японии.

Особенности интерпретации тетралогии на сцене Мариинского театра

По мысли руководителя театра, Валерия Гергиева, «Кольцо» Мариинского театра должно было отличаться от огромного количества других высококлассных европейских постановок. Поэтому, за главный принцип постановки был взят, если можно так выразиться, «антирежиссёрский подход». Этому вполне можно найти логичное объяснение: чтобы ни у одного современного режиссёра не было возможности сделать из вагнеровской эпопеи свой вариант мифа. Как заметил известный журналист, обозреватель International Herald Tribune, The Financial Times и Opera Magazine Джордж Лумис в буклете XXI фестиваля «Звёзды белых ночей»: ««Кольцо» Мариинского театра вообще отрицает значение режиссера в современных постановках Вагнера. Одним этим постановка радикально отличается от всех остальных».

К разработке сценографических решений был привлечён известный как в России, так и за рубежом художник-постановщик Георгий Цыпин. Полностью концепция постановки была выстроена именно Валерием Гергиевым и Георгием Цыпиным.

Режиссёрами проекта стали два российских специалиста: Юлия Певзнер (две первые части) и Владимир Мирзоев (две последние части). Над световым оформлением работал виртуозный художник Глеб Фильштинский; над костюмами – Татьяна Ногинова.

Для подготовки спектаклей были приглашены зарубежные коллеги. В их числе репетитор по немецкому языку из Байройта Рихард Тримборн.

За основу был взят подчёркнуто обобщённый мифический антураж. С одной стороны, казалось, что сценографию питали не только образы германского эпоса, но и эпохи древнерусского язычества, а с другой стороны, можно было ощутить эстетическое влияние дягилевских «Русских сезонов».

Главными элементами сценографии были огромные и зловещие доисторические не то оборотни, не то фантастические люди-животные. Фоном для декораций служили массивные каменные глыбы. Когда они опускались, оказывалось, что это продолжение сцены. В целом, декорации были выдержаны в обобщённом архаичном стиле.

Таким образом, главная особенность интерпретации тетралогии командой постановщиков Мариинского театра – придание максимальной обобщённости и поистине вселенского масштаба известному германскому мифу. Мы видим, как в постановке Мариинского театра органично сливаются воедино не только разные виды искусств, но и признаки разных времён, и даже этносов. В результате, взору зрителей на сцене предстаёт универсальное мифическое действо. Может быть, это и есть то самое «искусство будущего», о котором так вдохновенно писал Вагнер в своих трудах?

[1] Дж. Лумис Статья из буклета XXI фестиваля «Звёзды белых ночей»