Госоркестр России почтил память Е.Ф. Светланова

Московская филармония открыла сезон 2013/14 гг. двумя концертами Государственного академического симфонического оркестра России им. Е. Ф. Светланова: 6 сентября – в Большом зале консерватории, 9 сентября – в Концертном зале им. П. И. Чайковского.

Художественный руководитель ГАСО Владимир Юровский и пианист Ефим Бронфман.

Художественный руководитель ГАСО Владимир Юровский и пианист Ефим Бронфман.

Оба раза за дирижёрским пультом стоял его художественный руководитель Владимир Юровский. Всего же в сентябре Госоркестр дал три с половиной концерта под управлением В. Юровского.

Напомню только, что концерты в Клину, имели, как и в течении всего время руководства оркестром В. Юровским, нетривиальную и очень интересную программу. Не стали исключением и первые концерты сезона в Москве.
В обоих московских концертах В. Юровский воздержался от ставших привычными за последнее время вступительных комментариев.

Концерт 6 сентября был посвящён памяти Евгения Фёдоровича Светланова, которому исполнилось бы в этот день 85 лет. Этой датой определилось и основное содержание программы – русская музыка, главная любовь Евгения Фёдоровича. К тому же «Колокола» Рахманинова, завершившие концерт, были последним сочинением, которым Светланов продирижировал в жизни – за две недели до своей кончины.

Общим стержнем, вокруг которого была построена программа в БЗК, стали стихи Константина Бальмонта. На его слова написал кантату «Семеро их» и два хора молодой Сергей Прокофьев, и кантату «Звездоликий» – Игорь Стравинский, тоже молодой. На перевод Бальмонта из Эдгара По сочинил поэму для оркестра, хора и солистов Сергей Рахманинов.

Стихи Бальмонта – яркий образец декадентской символистской поэзии рубежа веков. Она музыкальна и весьма пластична, нарочито вычурна и экзотична. На его стихи писали музыку многие композиторы того времени. Из неё вырос акмеизм Николая Гумилева и раннего Осипа Мандельштама.

Прокофьева и Бальмонта связывала на протяжении полутора десятилетий творческая дружба. Поэт был в зените своей славы и по-отечески восхищённо называл своего младшего современника «ребёнком богов». Стихи поэта вдохновили Прокофьева на создание хоров «Белый лебедь» и «Волна», «Пяти стихотворений К. Бальмонта», фортепианного цикла «Мимолетности». Поэту Прокофьев посвятил свой Третий фортепианный концерт. В ответ Бальмонт назвал своего друга «солнцезвонким скифом».

В 1917 году Прокофьев обратился к стихотворению Бальмонта «Аккадийская надпись», в основу которого было положено древнее «халдейское заклинание», высеченное на стенах ассиро-вавилонского храма. В расшифрованной клинописной надписи упоминаются семь страшных великанов, повелевающие миром. Их-то и вынес в заглавие кантаты Прокофьев. Эти образы оказались тогда удивительно созвучны времени!

Яркое вокально-симфоническое сочинение «Семеро их» – первый опыт Прокофьева в этом жанре. Оно корреспондирует с другими «языческими» сочинениями композитора – такими как «Скифская сюита», фортепианные пьесы «Отчаяние» и «Наваждение», а также цикл «Сарказмы».

«Халдейское заклинание», наряду со “Скифской сюитой”, – напишут позже в посвящённой Прокофьеву монографии, – оказалось одним из самых экстремистских опусов композитора. Он вложил в это сочинение всю взрывчатость своего темперамента, возбуждённого бурной атмосферой времени».

Этот «экстремизм» успешно воплотили в звучание Владимир Юровский в компании с Госоркестром, Капеллой им. А. А. Юрлова и тенором Всеволодом Гривновым.

Премьера «Семеро их» состоялась в 1924 году в Париже, в одном из концертов Сергея Кусевицкого. В России сочинение Прокофьева прозвучало впервые спустя полвека со времени его создания – 1968 году, благодаря усилиям Геннадия Рождественского.

Прекрасно прозвучали в исполнении оркестра и вокального ансамбля «Intrada» (художественный руководитель Екатерина Антоненко) два хора Прокофьева «Белый лебедь» и «Волна». Этот ансамбль в последнее время проявился как один из лучших камерных хоровых коллективов Москвы, обладая великолепным профессионализмом, безупречным вкусом и, что давно уже стало редкостью, прекрасной дикцией.

Стравинский обратился к стихам Бальмонта тоже в «языческий» период своего творчества. Кантату «Звездоликий» он сочинял параллельно с «Весной священной» в 1912 году. Стравинского в этом тексте в большей степени интересовала звукопись, а не содержание стиха. Позже он сам написал, что «бальмонтовский “Звездоликий” невразумителен в отношении поэзии и мистицизма, но слова хороши, слова – отнюдь не их смысл – это всё, что мне нужно.

Даже сейчас я не мог бы сказать, о чём именно повествовала эта поэма». Можно предположить, что речь здесь идёт о воплощении образов Апокалипсиса и вечности. Юровскому удалось передать всю многокрасочность партитуры, посвященной автором Клоду Дебюсси, с которым в 1910 году Стравинский познакомился в Париже.

Третий фортепианный концерт Белы Бартока никаким боком не вписывался в эту программу. Это было пожелание солиста Ефима Бронфмана. Но это не помешало стать ему одной из кульминаций программы. Исполнение Бронфмана было феерически великолепным. Не зря Бронфман получил «Грэмми» за запись фортепианных концертов Бартока. Обычно оркестровые сочинения Бартока воспринимаются как нечто диссонансное, временами брутальное.

В этот раз мы услышали такую восхитительную кружевную вязь, что просто дух захватило. Особенно во второй части концерта. У оркестра, дирижёра и солиста сложился идеальный ансамбль и полное взаимопонимание. Не было слышно ни одного динамического перебора – ни у солиста, ни в оркестре, даже при обильном форте в финале. И всё это без ущерба для общей звучности концерта.

Казалось, что после такого Бартока уже трудно чем-то удивить слушателей! Оказалось, что можно. Бронфман блистательно, необычно, но очень убедительно исполнил на бис фа мажорный этюд № 8 из ор. 10 Шопена.
Во втором отделении концерта в БЗК была исполнена Поэма для оркестра, хора и солистов «Колокола», ор. 35 Сергея Рахманинова.

Владимир Юровский дирижировал сдержанно, без излишних эмоций и пафоса, на которые провоцирует текст Эдгара По в изложении Бальмонта. Сопрано Татьяна Павловская исполнила свою партию не лучшим образом, тенор Всеволод Гривнов спел обе свои партии корректно, но не более того.

А вот баритон – неувядаемый Сергей Лейферкус в четвёртой части поэмы «Похоронный слышен звон» лишний раз показал свой высокий класс и чисто вокально, и как артист. Его голос находится в прекрасной форме, несмотря на возраст – это следствие высокой вокальной культуры и самодисциплины. Певец очень хорошо и явно осознанно вписался в общую сдержанную, даже суровую концепцию исполнения, предложенную В. Юровским.

Госоркестр России и его художественный руководитель Владимир Юровский как этим концертом, так и всей своей исполнительской деятельностью и репертуарной политикой в последние годы ярко демонстрируют, что коллектив по праву и с честью носит имя Евгения Фёдоровича Светланова.