Ван Клиберн — великий и непревзойдённый. Даже для самого себя

Кем был пианист, ставший самой известной, культовой фигурой музыкального искусства XX века?

Сообщение из Форт-Уорта о смерти Вана Клиберна не стало неожиданным — о болезни музыканта знали давно, как и о том, что она неизлечима — он сам сообщил прессе несколько месяцев назад о том, что обнаруженный рак костей был диагностирован в последней, неоперабельной стадии.

Van Cliburn in Moscow

Ван Клиберн в Москве, 2011 год / Фото: Юрий Покровский, Classica.FM.

Еще до победы в Москве выпускник знаменитой Джульярдской школы стал заметен у себя на родине как незаурядный пианист. Он получил награду фонда Leventritt на одноимённом конкурсе в 1954 году, что принесло ему дебюты с пятью крупнейшими оркестрами США, в том числе Нью-Йоркской филармонии под управлением Димитриса Митропулоса.

С ними в ноябре 1954 года в нью-Йоркском Карнеги-Холле Клиберн исполнил произведение, которое стало его визитной карточкой — Первый концерт Петра Чайковского для фортепиано с оркестром. Он и принёс триумфальную победу в Москве.

В карьере Клиберна искусство и политика были неразрывно переплетены — являясь настоящим большим и искренним другом Советского Союза и России, он всю жизнь был символом культурных связей двух стран, отношения между которыми во все времена оставались непростыми — от откровенно враждебных до романтических, позже снова сменившихся разочарованием. При этом пианист не был в этом сплетении фигурой случайной — в профессиональном смысле это был действительно крупнейший музыкальный талант, который видели и признавали на обоих континентах.

Тем не менее, трактовка московской победы Клиберна в США и СССР была разительно отличной. Подвиг Клиберна в Москве рассматривался у себя на родине как убедительная американская победа над Советским Союзом в самый разгар холодной войны, признанная самой  «проигравшей» стороной. Нужно учитывать то, на каком фоне проходил первый конкурс имени П. И. Чайковского — за год до того, в 1957-м, американский боевой дух был потрясен запуском Советским Союзом первого искусственного спутника Земли. Американцам нужна была победа для реабилитации собственного самоуважения — и Клиберн подарил её.

Он стал культурной знаменитостью уровня поп-звезды и возродил внимание к классической музыке во всём мире — пластинки с записями пианиста расходились миллионными тиражами. Его возвращение в США было самым триумфальным за всю историю для классического музыканта — кортеж Клиберна в Нижнем Манхэттене по возвращению из Москвы чествовали около ста тысяч нью-йоркцев — так в то время встречали только космонавтов.

Триумф в России был не менее ярким, но другим по сути — русские даровали победу 23-летнему неуклюжему долговязому американцу, абсолютно не думая о политике. Это не было признанием своего поражения — это было проявлением искренней любви к яркому и подлинному музыкальному таланту, а уж в то время русская публика умела в них разбираться — тогда на сцене Большого зала Московской консерватории можно было запросто послушать артистов, которых сегодня признают величайшими именами в истории исполнительской школы.

Сам Клиберн, будучи совсем юным, хоть и был принят Никитой Хрущёвым в Кремле и Дуайтом Эйзенхауэром в Белом доме, не думал тогда ни о какой политике. В 2008 году в интервью с The Times он сказал:

«Я был увлечён вниманием необыкновенно дружелюбных ко мне русских людей, которые были так увлечены музыкой, а по темпераменту напоминали мне техасцев».

Игра Клиберна была выражением характера пианиста, естественно и богато одарённого природой — крупные руки позволяли легко брать широкие интервалы и справляться со сложной техникой. Его трактовки отмечают исключительно теплые тона и глубокая музыкальная чувственность, однако и в тех фрагментах, где проявлялся романтический пафос, не было даже намёка на квасную сентиментальность — он всегда был благородно сдержан. Гением признавал Клиберна Святослав Рихтер.

Но если конкурс Чайковского подарил Клиберну прорыв в карьере, он же стал и его губительным пиком. Необычайно рано проявившиеся музыкальные инстинкты были буквально протаранены шокирующим успехом. Аудитория во всем мире жаждала слышать только триумфальные Первый концерт Чайковского и Третий Рахманинова.

Как актёр одной роли, он стал заложником своего триумфа. Его последующие попытки освоить более широкий репертуар становились все более неуверенными. В 1960-х он играл все меньше и меньше, к 1978 году ушел со сцены, но вернулся в 1989 году, однако концерты были немногочисленными. В конечном счете стало очевидно, что мощнейший потенциал был реализован именно на ранней стадии, где он так и остался непревзойдённым — даже для самого себя.

Последнее публичное выступление Клиберна было в сентябре прошлого года, когда он сыграл на концерте в Bass Performance Hall в родном Форт-Уорте, на праздновании празднование 50-летия Van Cliburn Fondation, учредителя самого известного и престижного на сегодня пианистического конкурса в мире.

Ван Клиберн оставил не только неизгладимое впечатление на концертах, но и обширную дискографию. Одна лишь запись Третьего концерта Рахманинова, сыгранного в Карнеги-Холле на следующую ночь после конкурсного Гала-концерта Чайковского в Москве, стала шедевром всех времён.

По словам музыкального критика Шёнберга: «Неважно, что Клиберн сделает ещё — это будет одна из самых крупных точек в его карьере. Если даже по какой-то причине он больше никогда и ничего не исполнит, ему будет на что обернуться с гордостью».