Чикагский симфонический оркестр выступил в Москве

В последние годы апрель стал месяцем музыкального пиршества. Но год 2012 это уже не пиршество, а, если так позволительно сказать, обжорство. Традиционно это Пасхальный фестиваль, всегда предлагающий очень интересные и насыщенные программы (о качестве их интерпретаций, осуществляемых порой почти с листа или с полутора репетиций, после дороги или бессонной ночи, рассуждать здесь неуместно).

В этом году невероятных высот достиг Фестиваль Мстислава Ростроповича, проводимый всего лишь в третий раз, но собравший под свои знамёна сразу несколько оркестров высшего мирового уровня и великолепных солистов.

riccardo-muti

Рикардо Мути на пресс-конференции в Москве. 18 мая 2012 / Фото: Юрий Покровский.

Но даже на этом блестящем фоне звездой первой величины засветился Чикагский симфонический оркестр (Chicago Symphony Orchestra, CSO). Его история изложена на нашем сайте здесь. В Москву CSO приезжал лишь однажды — в ноябре 1990 года со своим главным дирижёром сэром Георгом Шолти. В этом году CSO выступил под управлением нынешнего главного дирижера Риккардо Мути 18 и 19 апреля в Большом зале Московской консерватории и 21 апреля в Большом зале Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича.

Первый в рамках гастролей в Россию концерт в Большом зале консерватории CSO посвятил памяти Мстислава Ростроповича, который сотрудничал с ним с 1965 года в качестве солиста и дирижера. Концерт был предварён небольшой официальной частью, ввиду того, что эти гастроли стали кульминацией программы «Американские сезоны в России», проходящей в рамках деятельности Российско-американской двусторонней комиссии Обама – Медведев. Эта комиссия состоит из 20 рабочих групп в таких областях, как наука и техника, гражданское общество, противоракетная оборона, борьба с наркотиками и др.

«Американские сезоны в России» – это результат деятельности рабочей группы по культуре, образованию, средствам массовой информации и спорту, и очевидная аллюзия с «Русскими сезонами в Париже», организованными Сергеем Дягилевым в первом десятилетии ХХ века. Это мероприятие курировал непосредственно бывший посол США в Москве Джон Байерли, но представлять CSO в Москве пришлось нынешнему послу Майклу Макфолу, который передал публике и музыкантам приветствие от мэра Чикаго Рама Эмануэля.

Кроме того, посол Макфол как бы вскользь отметил, что города, в которых есть великие оркестры, дают замечательных президентов, упомянув при этом, что президент Обама — уроженец Чикаго. Первым это отметил Риккардо Мути на пресс-конференции в ИТАР-ТАСС 18 апреля, на что специальный представитель президента РФ по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой не преминул добавить, «хорошие президенты рождаются только тогда, когда в городе, где они формируются, есть хорошие симфонические оркестры» и что и Медведев, и Путин – люди из Петербурга, где такие оркестры есть.

18 апреля в первом отделении прозвучала оркестровая пьеса Дмитрия Смирнова «Космическая одиссея» и Сюита из музыки к кинофильму «Леопард» Нино Рота (режиссёр Лукино Висконти).

Дмитрий Смирнов (р. 1948) советский композитор, с 1990 года живущий в Лондоне, – выпускник Московской консерватории, ученик Эдисона Денисова и Николая Сидельникова. Чем руководствовался Мути в выборе именно этой пьесы для гастролей в России, понять трудно. Громогласная, с небольшими лирическими вставками семиминутная пьеса для симфонического оркестра весьма эклектична. Она придумана, а не пережита.

Смирнов — ученик Денисова, и этим всё сказано. Скорее это своеобразный конспект композиторских приемов, причём не очень даже современных, дающих возможность демонстрации того, на что способны оркестровые группы современного большого симфонического оркестра. Этакий путеводитель по оркестру, но написанный куда менее талантливо, чем похожий по замыслу опус Бенджамина Бриттена, который так и называется. Ещё труднее понять, зачем опус Смирнова исполнялся в Москве и на следующий день.

Музыка Нино Рота к фильму «Леопард», на мой взгляд, не то сочинение, которое стоит исполнять на эстраде без видеоряда. Она слишком прикладная и тоже довольно-таки вторичная. В ней много мендельсоновского сентиментализма и позднего романтизма второй половины XIX века брамсовского образца. К тому же, собранная в одну сюиту, она оказывается чересчур однообразной и не слишком индивидуальной. И, так же как и в опусе Смирнова, в ней есть некоторый переизбыток форте.

Исполнение киномузыки на концертной эстраде, за редким исключением — это специальная работа. Далеко не каждый саундтрек выдерживает проверку эстрадой, даже если он создан, например, таким гением, как Шнитке. Но этот выбор хотя бы более понятен – его объяснил сам Мути. Дело в том, что Нино Рота убедил родителей молодого Риккардо в целесообразности ему профессионально заниматься музыкой, что определило его дальнейшую судьбу.

При всех издержках в качестве музыки первого отделения концерта 18 апреля, исполнена она была оркестром не просто хорошо, а блестяще! Это был в некотором роде шок – представить себе, что так безупречно может звучать оркестр не в записи, а вживую, было невозможно. С первых же тактов звучания оркестр ошеломил его качеством. Причём даже не столько качеством звучания меди, что было ожидаемо и чем всегда славились американские коллективы (более того, было слышно несколько киксов у валторн), сколько струнной группы вообще и особенно скрипок.

Такого единства штриха смычков не приходилось встречать до сего дня ни в одном коллективе. Можно было подумать, что вся скрипичная группа играла исключительно на Амати, Страдивари, Гварнери, Монтаньяно или на худой конец на французском Вийоме или на одном огромном инструменте. При общем необыкновенно прозрачном звучании оркестра в целом, очень рельефно проявлялось звучание каждой группы.

Главное впечатление первого дня, да и всех гастролей CSO, ожидало слушателей во втором отделении, когда оркестр под управлением маэстро Мути заиграл Пятую симфонию Дмитрия Шостаковича. Мы услышали совершенно иную музыку, чем ту, к которой привыкли у Евгения Мравинского или Кирилла Кондрашина. Над сознанием отечественных исполнителей и слушателей довлеет то, что эта симфония создана в зловещем 1937 году, на пике Большого сталинского террора. А для Шостаковича это было ещё и время после появления статьи в «Правде» «Сумбур вместо музыки».

Мути и оркестранты CSO свободны от внешних привходящих исторических фактов и смогли погрузиться в чистую стихию гениальной музыки. Сама окраска звучания оркестра была иной. Привыкли мы и к тёмному, мрачному звучанию, порождённому массовым страхом всей страны — у чикагцев же палитра звуков высветлилась, что позволило услышать высокий трагизм без каких бы то ни было элементов надрыва или истерики. Тяжёлая, казалось бы, оркестровка, оказалась куда более прозрачна, даже в трагическом Largo, и после него неожиданный катарсис, выходящий к свету. Нам открыли, что эта симфония, оказывается, – чистый образец высокой классической древнегреческой трагедии, изложенный языком музыки.

Полезным оказалось услышать хорошо знакомую гениальную музыку, которую исполнитель прочёл свежим, не «замыленным», как говорят редакторы, глазом (Мути обращается к Шостаковичу не часто). И этот глаз оказался весьма зорким и мудрым. С такими откровениями сталкиваешься очень редко и не всегда правильно их воспринимаешь. Так было с прочтением Гербертом фон Караяном Десятой симфонии Шостаковича на гастролях Оркестра Берлинской (тогда – Западно-Берлинской филармонии) в 1969 году. Это исполнение, так же как исполнение Пятой симфонии Мути, было настолько непривычным, что тогда я это не принял; только спустя многие годы, переслушав запись, я понял, что это интересно и даже очень. Караян, обычно не исполнявший музыку, написанную позже 1945 года, всё же включил Десятую Шостаковича в репертуар гастролей оркестра в Москве и тоже исполнил её совершенно по-иному, чем было принято в СССР. Кстати, очень интересно Десятую симфонию Шостаковича записал на CD с Госоркестром Марк Горенштейн.

На бис маэстро Мути исполнил “Ноктюрн” для оркестра Джузеппе Мартуччи, неаполитанского автора середины XIX века. Объявить бис было доверено концертмейстеру гобоев CSO российскому музыканту Евгению Изотову. Он рассказал, что в бытность в Италии композитору Антону Рубинштейну – брату основателя Московской консерватории Николая – очень понравилась неаполитанская композиторская школа и, в частности, музыка молодого композитора, дирижёра и пианиста Джузеппе Мартуччи. (Здесь уместно вспомнить, что сам Мути – неаполитанец). Антон Рубинштейн привёз в Россию партитуру и исполнил его си-бемоль минорный фортепианный концерт.

Вот тут Изотов ошибся. Он сказал, что этот концерт прозвучал на сцене Большого зала консерватории, на которой сегодня выступает оркестр, в 1866 году. Этого не могло быть в указанный год, потому как Мартуччи родился в 1856 году. Антон Рубинштейн умер в 1894 году, а Большой зал московской консерватории был открыт 7 (20) апреля 1901 г. Так что он никак не мог исполнять его на сцене БЗК. Впрочем, ошибку в датах и географии Изотов заранее искупил, прекрасно исполнив своё соло в Largo Пятой симфонии.

В концерте 19 апреля в первом отделении Нино Рота был заменён куда более интересной поэмой Рихарда Штрауса «Смерть и просветление». И здесь акцент интерпретации пришёлся не столько на смерть, сколько на следующее за ней просветление.

Замечательно во втором отделении прозвучала симфония ре минор Сезара Франка. Не помню, кто это написал (не ручаюсь за текстуальную точность, но за смысл ручаюсь): « В Европе сейчас есть два немецких симфониста: это француз Франк и русский Чайковский». С точностью этого замечания трудно поспорить. Конечно же, по школе Чайковский – немецкий композитор, использовавший русские темы, так же как Глинка по стилю итальянец, и никакой «Камаринской» этого не скроешь.

Возвращаясь к симфонии Франка, Мути не повторяясь, провёл через всю симфонию её главную тему – окрашивая её каждое проведение в иную тембровую окраску. Благо оркестр, владея бесконечной палитрой оркестровых красок, позволяет это делать.

На бис маэстро Мути, наконец, дорвался до своего конька – музыки Верди, и с блеском завершил московские гастроли увертюрой к опере «Сила судьбы». Всё-таки Риккардо Мути остаётся в первую очередь оперным дирижёром, что видно даже по жесту – его левая рука очень скупа на указание оттенков, нюансов и вступлений, и чаще всего движется синхронно с правой. Тем не менее, это не помешало ему продемонстрировать потрясающую гамму оркестровых красок, особенно в обеих симфониях. Благо такой инструмент, как CSO, позволяет это делать без каких-либо ограничений. Если сравнивать оркестры со скрипками, то Chicago Symphony я бы сравнил, вероятно, с паганиниевским Гварнери дель Джезу.

Накануне первого выступления в Москве музыканты CSO провели мастер-классы в Московской консерватории, открытую репетицию для студентов, камерный концерт в Рахманиновском зале и в реабилитационном центре. Концертмейстер кларнетов Стивен Уильямсон занимался со студентами техникой дыхания и музыкой Брамса.

С валторнистами работал второй концертмейстер группы Джеймс Смелсер. На мастер-классы приходили не только студенты и преподаватели-инструменталисты, но и дирижёры. В Рахманиновском зале перед студентами выступил квинтет солистов оркестра, в котором играл выходец из России – зам. концертмейстера вторых скрипок Альберт Игольников. В составе CSO я вычислил, по крайней мере, еще одного русского – исполнителя на ударных Вадима Карпиноса.

А во время концерта через верхние окна БЗК можно было наблюдать, как по крыше БЗК бродят молодые люди, не попавшие на концерты. Лет 50 назад и я вполне мог бы оказаться среди них. А ведь в партере свободные кресла были – достаточное число VIPов, получивших бесплатные приглашения, не сочли нужным прийти на концерт. И на второе, самое интересное отделение обоих дней, какое-то число студентов-музыкантов пропустить было бы можно.

Чикагский симфонический оркестр в Москве
Дирижёр – Риккардо Мути

I отделение
Дмитрий Смирнов (р. 1948) – «Космическая одиссея», соч. 156
Нино Рота (1911 – 1979) – Музыка из кинофильма «Леопард» (Il Gattopardo) Лукино Висконти (1963)
Главная тема
Поездка в Доннафугату
Анжелика и Танкреди 1
Анжелика и Танкреди 2
Мечты принца
Отъезд Танкреди
Любовь и честолюбие
Нечестный голос
Финал

II отделение
Дмитрий Шостакович – Симфония № 5 ре минор, соч. 47 (1937)
Moderato
Allegretto
Largo
Allegro non troppo

БИС: Джузеппе Мартуччи (1856 – 1909) – «Ноктюрн» для симфонического оркестра

19 апреля 2012 г.
I отделение
Дмитрий Смирнов (р. 1948) – «Космическая одиссея», соч. 156
Рихард Штраус (1864 – 1949) – «Смерть и просветление» симфоническая поэма, соч. 24

II отделение
Сезар Франк (1822 – 1890) – Симфония ре минор, соч. 48
Lento –Allegro non troppo
Allegretto
Allegro non troppo

Бис: Джузеппе Верди (1833 – 1901) – Увертюра к опере «Сила судьбы»

Москва, Большой зал консерватории
18 апреля 2012 года