Музыкальный педагог Анатолий Рябов полностью оправдан

Сразу несколько крупных культурных событий проходило вчера в Москве, но наибольшее количество телеоператоров и корреспондентов ведущих российских СМИ находились не в концертных залах, а здании Мосгорсуда.

Ученики и коллеги Анатолия Рябова у здания Мосгорсуда в один из дней судебного процесса

Анатолий Рябов после вынесения оправдательного вердикта присяжных

27 апреля здесь ожидался вердикт присяжных по громкому уголовному делу музыкального педагога Центральной музыкальной школы Москвы Анатолия Рябова.

Войной против здравого смысла и разума можно назвать эпопею, длившуюся в отношении бывшего педагога Центральной музыкальной школы Москвы полтора года — с декабря 2010 года, когда мать одной из учениц Рябова выдвинула обвинения в сексуальных домогательствах в отношении её дочери.

Никто из коллег и учеников Рябова не поверил тогда обвинению — настолько оно было абсурдным. Более неподходящей кандидатуры на роль педофила трудно найти — за 45 лет преподавательской деятельности в классе Анатолия Яковлевича буквально выросло не одно поколение учеников и учениц, некоторые из которых пришли к педагогу в 5-летнем возрасте. Сегодня это взрослые, состоявшиеся, успешные артисты.

Все в школе знали, что в отличие от общепринятой практики, прозрачная дверь в класс этого педагога всегда была открыта. Входить нужно было без стука, а на уроках присутствовать мог любой, будь это родитель или даже ученик из другого класса. Этой привилегией пользовались активно и с удовольствием, застать педагога наедине с учеником можно было крайне редко.

Другие его ученики прямо во время урока приходили делать домашнее задание по математике или просто попить кофе во время окна в расписании — в Центральной музыкальной школе-десятилетке ведутся и общеобразовательные уроки. Это тоже было частью педагогического метода Рябова — главное, чтобы посторониий вёл себя тихо, не мешал, а заодно впитывал для себя что-то новое и полезное.

Если воспитанники Рябова и были влюблены в педагога, то святой любовью-благодарностью к Учителю; если и была ответная любовь, то любовь художника к выращенному им творению. У Анатолия Рябова таких шедевров было достаточно — более восьмидесяти его учеников стали лауреатами международных пианистических конкурсов.

Все они, живущие и концертирующие сегодня в разных странах, включились в борьбу за преподавателя — писали письма в различные инстанции, проводили уличные пикеты, требовали дать показания в качестве свидетелей защиты. Отвернувшихся, засомневавшихся — мол, «дыма без огня не бывает», не оказалось. Ни одного.

Мотивы стороны обвинения более чем очевидны: «Вы ещё пожалеете» — сказала сама Виктория Корнийчук, когда Анатолий Рябов исключил её дочь Ирину из класса из-за постоянного хамского поведения матери. «Я ему отомщу» — пообещала она же в присутствии нового педагога Александра Мндоянца.

Однако для всех в школе было очевидно, что главной и ключевой фигурой в деле против Анатолия Рябова была не Виктория Корнийчук, а бывший теперь уже директор ЦМШ Александр Якупов, который навсегда войдёт в её историю чёрной страницей «рябовской» эпопеи. Неизвестно, какими причинами руководствовалось Министерство культуры, когда в 2002 году, в нарушение Устава школы продавило назначение на пост руководителя магнитогорского баяниста – человека, который никогда в этой школе не учился.

На родном Урале его помнят хорошо. Настолько хорошо, что, как говорят знавшие по прошлой жизни люди, ему пришлось в лучших традициях бюрократических игр буквально бежать на повышение в Москву — бежать от уголовных дел, заведённых в пору прежнего руководства — на предыдущих должностях г-н Якупов (по некоторым данным, ранее он носил фамилию Якубов) успел отметиться изрядно.

К моменту перевода в Москву Центральная музыкальная школа, которую тогда возглавлял Рябов, входила в новую жизнь — был отстроен фундамент нового здания, открыто финансирование. Педагогический коллектив хотел на месте директора именно Рябова и после продавливания Минкультом фигуры Якупова принял уральского посланника в штыки. Начались «зачистки» – кадровая политика нового директора, политика тотального подчинения и устранения неугодных, продолжалась до последних дней нахождения Якупова на этом посту.

Зная методы Александра Николаевича, в коллективе не было никаких сомнений, что заявление Корнийчук против Рябова стало продолжением этой политики, а фактически результатом сделки с директором — Корнийчук получила разрешение на обучение своей дочери у консерваторского профессора Александра Мндоянца, а Рябов, один из самых заслуженных и авторитетных педагогов, отдавший стенам школы четверть века педагогической деятельности, под угрозой заведения уголовного дела по одному из самых страшных уголовных обвинений нынешнего времени был вынужден уйти из школы.

То, что обвинение в сексуальных домогательствах к 13-летней Ирине Корнийчук служило только одной цели — исключения Рябова из школы, подтверждает и тот факт, что делу не давался ход до того самого момента, пока Рябов не решил восстановиться. «Я, как мать, хотела уберечь ребёнка, не хотела предавать огласке» – так, буквально повторив слова сотрудника пресс-службы Следственного Комитета Виктории Цыпленковой, объяснила Виктория Корнийчук то, почему она не подала заявление в прокуратуру, а положила его на стол директору, где бумага благополучно покоилась под стеклом.

Что же изменилось? Согласно её же версии, мать добилась того, чего хотела — дочь занималась с новым педагогом, консерваторским профессором. Рябов уволен. Прошло две недели, и о том, что Анатолий Рябов решил восстановиться на работе, она и знать не должна была. Тем не менее, 20 декабря 2010, после консультаций с юристом Анатолий Рябов приносит Александру Якупову заявление с просьбой о восстановлении на работе, а спустя буквально часы следует взволнованный звонок Виктории Корнийчук на горячую линию ведомства господина Бастрыкина, в котором она сообщает «о преступлении сексуального характера в отношении её дочери». Преступлении, о котором, по её же более поздним показаниям, она якобы узнала ещё в октябре — три с лишним месяца назад.

Позже, во время следствия и суда, госпоже Корнийчук приходилось давать самые немыслимые объяснения в попытках встроить чудовищное уголовное преступление во вполне благополучное прошлое, в течение которого её дочь Ирина Корнийчук, занимаясь у Рябова, делала огромные успехи.

«В ноябре конкурс, а в октябре я всё это узнаю. Соответственно, я своего ребёнка ни на шаг, ни на йоту не отпускаю от себя. И мы продолжаем ходить на эти занятия. Для того, чтобы не быть у этого педагога в дальнейшем, а для того, чтобы пройти все испытания жизненные, которые выпали, к сожалению на мою дочь».

Кроме абсурдности такого объяснения старшая Корнийчук ещё и лгала — весь октябрь и ноябрь 2010 Ирина продолжала ходить на индивидуальные занятия одна, без мамы. Готовясь к ответственному конкурсу, она встречалась с педагогом почти каждый день, чему есть многочисленные свидетели.

Говоря по существу, независимо от вердикта суда такие действия являются достаточным основанием для рассмотрения вопроса о лишении родительских прав родителей Ирины Корнийчук: если бы преступление имело место, выходило бы, что мать (и отец не возражал), сама отправляла ребёнка к педофилу, заведомо зная об этом. Поскольку выяснилось, что преступления не было, следует очевидный вывод, что мать лжесвидетельствовала в суде и заставляла делать это свою дочь, что во все времена являлось уголовно наказуемым деянием.

«Иришке на самом деле достаточно очень тяжело учиться в этой школе чисто морально» – продолжает Виктория Корнийчук о дочери, намекая на тяжелейшую психологическую травму, якобы полученную у «педагога-педофила». «Она несла свою боль, которую несла на протяжении нескольких месяцев, скрывая от меня, от самой себя» — пытается она убедить в телеинтервью безымянную публику, в то время как одноклассники весь год видели её дочь счастливой, улыбающейся и гордящейся именитым педагогом. Затем – гордящейся тем, что она его “уделала”. Такая она и сегодня, на глазах волшебно преображающаяся после выхода из зала суда, где только что рыдыла перед присяжными, рассказывая о перенесённых «страданиях».

«Есть педагоги, которые, к счастью, поддерживают нас, семью, поддерживают Иришку. Есть ученики, их бóльшая масса, которые поддерживают Ирину и общаются», – уверяет далее госпожа Корнийчук, после чего возмущённые учащиеся ЦМШ, улышав эти её слова по телевидению, идут к директору ЦМШ Владимиру Овчинникову с требованием исключить Ирину Корнийчук из школы, а нынешний педагог Александр Мндоянц, лицом к лицу столкнувшийся с характером старшей Корнийчук, также отказывается продолжать занятия с Ириной.

Для всех, близко видевших и знавших эти обстоятельства, ужас ситуации состоял в том, что ни следствие, ни суд, во нимание их не принимали. Следователи Пресненской прокуратуры, а позже и судья Николай Ткачук сделали всё для того, чтобы перед присяжными картина произошедшего была показана одними глазами — глазами стороны обвинения. Судья отклонял почти все ходатайства адвокатов Анатолия Рябова и исключал из процесса важнейших свидетелей, беззастенчиво давая полный карт-бланш Виктории Корнийчук, которая выступала в суде фактически как адвокат своей дочери. В конце концов концов, Ткачук удалил из зала суда и самого адвоката Михаила Тер-Саркисова, как только тот попытался представить присяжным истинную роль в этом деле Александра Якупова — к слову сказать, уволенного из ЦМШ через два месяца после этого скандала.

27 апреля 2012 года для заслушивания вердикта перед зданием Московского городского суда собрались десятки людей — ученики, коллеги, друзья. Несколько часов они ждали на улице — после того, как в прессе появилась свидетельская информация о том, что Ирина Корнийчук и вторая из обвинителей, Таня Юрьева, выходят из зала со счастливым выражением на заплаканном ещё лице от удачно сыгранной роли, защитников Рябова вообще перестали впускать в здание, а обвинителей стали вводить через служебный вход.

В случае вынесения обвинительного приговора 66-летнему Анатолию Яковлевичу Рябову грозило до 20 лет лишения свободы, по новому законодательству — без права на досрочное освобождение.

За 15 минут до объявления вердикта к служебному входу подъехал автомобиль для перевозки заключённых. Это было последним, что заставило похолодеть сердца собравшихся в этот солнечный, первый по-настоящему тёплый день 2012 года.

Через несколько минут собравшиеся рыдали и ликовали от счастья — Анатолий Рябов и его адвокат Ася Слепенчук вышли из зала суда с сообщением о том, что присяжные единодушно вынесли вердикт по всем пунктам обвинения — невиновен.