«Дело Рябова» на «Серебряном дожде». Часть вторая.

Уголовное дело в отношении бывшего педагога Центральной музыкальной школы Москвы Анатолия Рябова, которого мать одной из учениц обвинила в сексуальных домогательствах к её дочери после того, как он исключил девочку из своего класса, в эти дни рассматривается в Московском городском суде.

«Дело Рябова» на «Серебряном дожде». Часть первая.

История вызвала самй широкий резонанс в январе прошлого года, когда стала достоянием прессы. Нелепость и абсурдность обвинения не могли не броситься в глаза каждого журналиста, который постарался вникнуть в дело.

ryabov-chistyakova-grinevich

Анатолий Рябов, его ученица Ирина Чистякова и супруга Елена Гриневич / Фото: Алексей Ставицкий.

Столь же явными и видимыми были мотивы и действия тех, кто инициировал обвинение — уволенный вскоре после скандала директор ЦМШ Александр Якупов, до этого открыто конфликтовавший с Рябовым, и непосредственно мама ученицы Виктория Корнийчук, которая в результате конфликта с педагогом фактически оставалась без преподавателя.

Надежды на то, что следствие разберётся, не оправдались. При отсутствии каких-либо улик следователи в буквальном смысле сфабриковали уголовное дело, подшив к нему фальшивые протоколы и экспертизы. Самая широкая поддержка 65-летнего музыкального преподавателя, одного из наиболее именитых в отечественной фортепианной педагогике, оказалась бессильна против действий следователей, с самого начала открыто и предвзято поддержавших сторону обвинения. Свидетели защиты, которые готовы подтвердить несостоятельность обвинения, не выслушиваются, либо их показания объявляются «несущественными».

К сожалению, точно такая же ситуация наблюдается и в суде, куда не допускаются ни журналисты, ни свидетели защиты, способные хоть как-то поколебать позиции стороны обвинения — все они избирательно исключаются из судебного процесса.

Возмущение очередным неприкрытым произволом правоохранительной и судебных систем вызвало новую волну публикаций в прессе. 6 марта на радиостанции «Серебряный дождь» состоялся прямой эфир программы «Мишанина» с участием ведущих Фёклы Толстой, Михаила Козырева и гостей эфира — журналистки Анны Сорокиной и правозащитницы Анны Левченко. Вслкд за первой частью программы наше издание публикует вторую, заключительную часть.

Михаил Козырев: Мы сегодня выбрали в качестве иллюстрации того, что происходит в системе правосудия, одно дело, связанное с обвинениями в педофилии. Обвиняется в этом деле профессор Центральной музыкальной школы Анатолий Яковлевич Рябов, который, собственно говоря, сейчас находится на скамье подсудимых. Ему 66 лет, он 22 года проработал в ЦМШ, был профессором кафедры специального фортепиано и органа ГПМИ им. Ипполитова-Иванова, воспитал более 80-ти лауреатов и дипломантов международных конкурсов.

Это можно было бы, в общем, списать со счетов, если бы профессиональное сообщество, которое реагирует на обвинение двух матерей — сейчас их уже две, которые упрекают профессора в некоем домогательстве и прикосновении к девочкам, если бы они реагировали на это не так… не таким единодушным возмущением по поводу несправедливости обвинений. Но мы сейчас поговорим с ещё одним человеком, который внимательно следит за этим процессом.

Фёкла Толстая: Вот я просто хотела одно… Я с удовольствием представлю нашего следующего человека, с которым мы будем говорить. Я просто вот что одно хочу сказать нашим слушателям. И себе я задавала этот вопрос. Вот как быстро – я сужу и по SMS, которые приходят к нам в течение программы – как быстро мы выносим оценки, как быстро мы привешиваем ярлыки, как быстро мы разбираемся, как нам кажется, в том, что происходит. И, с одной стороны, меня, конечно, это пугает. С другой стороны, когда действительно начинаешь смотреть… и я пытаюсь найти, понять – где критерий? Вот как нам судить?

Михаил Козырев: Надо разбираться. В каждом случае конкретном!

Фёкла Толстая: С другой стороны я думаю: ну ладно, ну мы, ну общественное мнение, ну народ болтает, что хочет, как угодно, не разбираясь… Но когда ты начинаешь вникать в дело, ты видишь, что и Следственный комитет абсолютно ничего не хочет знать, абсолютно не желает принимать никакие важные аргументы, которые участниками…

Михаил Козырев: И вот это – самое страшное…

Фёкла Толстая: И вот это страшно!

Михаил Козырев: Да, да…

Фёкла Толстая: И вот это страшно, что наш базар по этому поводу фактически ничем не отличается от того, что происходит в суде, только, по сути, в другую сторону просто…

Михаил Козырев: Во многом, мне кажется, то, что мы можем сделать – это привлекать внимание к таким вещам и опять-таки просить вас, уважаемые слушатели, вникать в детали, задумываться, не рубить с плеча. Давайте представим следующего нашего гостя. Сегодня у нас на связи Анна Левченко, помощница омбудсмена Павла Астахова, то есть, собственно, человека, которому поручено следить за подобного рода преступлениями. Тоже музыкант по образованию… Анна, вы с нами?

Анна Левченко: Да, здравствуйте.

Михаил Козырев: Здравствуйте

Фёкла Толстая: Здравствуйте, Анна. Вас…

Михаил Козырев: Расскажите, пожалуйста, как вы познакомились с делом, и, собственно, какое у вас сейчас создалось о нём впечатление?

Фёкла Толстая: И вас представляют в интернете, о вас пишут, как о человеке, который активно охотится на педофилов и выступает…

Анна Левченко: Да.

Фёкла Толстая: Да. Ваш взгляд на дело профессора Рябова?

Анна Левченко: Вы знаете, очень интересная история у меня была в тот момент, когда я познакомилась, собственно, с этой историей. Это было ещё в июне прошлого года. Мне позвонил профессор Якупов…

Фёкла Толстая: Это бывший директор школы, о которой мы говорим…

Михаил Козырев: Да.

Анна Левченко: Да. Бывший директор ЦМШ. И начал рассказывать слезливую историю о том, что он посадил педофила, а ему, соответственно, за это угрожают, его уволили, преследуют его, его семью, ну и всё в этом духе…

Фёкла Толстая: Но только не посадил, а выдвинул обвинения и выступил как обвинитель…

Анна Левченко: Он сказал именно так. Он сказал именно так. После этого, когда я уже начала разбираться, поскольку до этого я не слышала об этом деле ровным счётом ничего, когда я начала разбираться в этом деле, он всячески со своей стороны представлял свою точку зрения. И я написала в своём блоге пост в защиту Якупова, потому что я ему поверила, что, как бы, ему поступают угрозы, и предложила ему вместе со мной обратиться в правоохранительные органы за защитой. После этого он оказался не готов представить какие-либо доказательства угроз в его адрес. А после публикации поста на моём блоге agatacrysty со мной связалась Ирина Вероника Рафаиловна и рассказала совершенно с другой стороны эту историю.

Фёкла Толстая: Сейчас, одну секунду!

Анна Левченко: Да…

Фёкла Толстая: Просто комментарий, что Вероника Рафаиловна – она профессор… сейчас-сейчас…

Михаил Козырев: Ректор Государственной классической Академии.

Фёкла Толстая: Да! Вот так, точно.

Анна Левченко: Да.

Михаил Козырев: Так…

Анна Левченко: И рассказала о том, что следствие абсолютно не принимает свидетелей защиты. Рассказала, как они вызволяли Рябова из СИЗО, когда его выпускали под залог. И начала представлять доказательства того, что следствие не принимает во внимание очень большое количество доказательств.

Фёкла Толстая: Например?

Анна Левченко: Например. Существует дневник, расписание. Как вы знаете, в любой музыкальной школе преподаватель составляет расписание.

Михаил Козырев: Да.

Анна Левченко: И у него был рукописный дневник, согласно которому он в определённые дни, в определённые часы проводил занятия. Так вот, этот дневник сначала не совпадал с этими обвинениями – вот, по времени, то, что писали эти девочки…

Фёкла Толстая: А вернее, их мамы, как представительницы.

Анна Левченко: Вернее, их мамы. После этого, собственно, следствие, увидев этот дневник – когда Вероника Рафаиловна принесла в следственный комитет этот дневник – через некоторое время нарисовалось ещё большое количество эпизодов ровно по этому дневнику. Что вообще странно.

Михаил Козырев: Эпизодов – в смысле, домогательств?

Анна Левченко: Да, эпизодов домогательств, да.

Фёкла Толстая: А что, вот эти все люди, которые упомянуты в этом дневнике, все ученицы профессора Рябова, они что – подтверждают, что по отношению к ним тоже были такие развратные действия?

Анна Левченко: Дело в том, что существуют только две девочки, к которым якобы домогался Рябов…

Фёкла Толстая: А почему число эпизодов увеличилось?

Михаил Козырев: Подлог?

Анна Левченко: По этим эпизодам как раз приписали, что якобы к этим девочкам в эти дни он приставал.

Михаил Козырев: То есть, их число неожиданно увеличилось?

Анна Левченко: Да, число увеличилось, причём серьёзно – не в один и не в два раза.

Михаил Козырев: Понятно.

Фёкла Толстая: По-моему, это пятьдесят или больше…

Михаил Козырев: Скажите, пожалуйста, вы же как… Правильно ли я понимаю, что вы по, собственно говоря, по своей должности – потому что вы помогаете Павлу Астахову – вы, по идее, должны выводить на чистую воду преступников. Правильно?

Анна Левченко: Да!

Михаил Козырев: Почему в данном случае вы этого не делаете?

Анна Левченко: А вот я вам расскажу. Самое главное сомнение, которое возникло у меня в отношении виновности Рябова, возникло ровно в тот момент, когда я узнала, что обвинение основывается на заключении медицинского центра «Озон».

Фёкла Толстая: Ну, это знаменитый – печально знаменитый центр «Озон», по которому выдавал обвинение…

Анна Левченко: Это знаменитый, печально знаменитый центр, и я участвовала в том, чтобы этот центр закрыли. Этот центр делал что? За последний год около 70-ти заключений вынес этот центр по делам обвиняемых в, собственно, развратных действиях, не имея на это никакого права, поскольку медицинский центр юридически являлся образовательным учреждением и мог оказывать только некую психологическую помощь, но психологическую помощь пострадавшим детям от сексуальных преступлений, они не имели права оказывать.

Михаил Козырев: Понятно…

Анна Левченко: Это во-первых. Во-вторых, никаких заключений, экспертиз они не имели права выносить вообще.

Фёкла Толстая: Скажите, пожалуйста, Анна, почему вот этот «Озон» выносил свои заключения и по делу знаменитому Макарова, когда г-на Макарова обвиняли в педофилии по отношению к собственной дочери, и Тапия Фернандес…

Анна Левченко: Дело Тапия тоже…

Фёкла Толстая: Да-да-да, то же самое. Почему ваш патрон, господин Астахов позволяет по-прежнему обращаться следственным органам именно в этот незаконный комитет… В этот «Озон»…

Анна Левченко: Вы знаете, в настоящее время обратиться в центр «Озон» невозможно в связи с такими преступлениями, поскольку ещё несколько месяцев назад, около двух месяцев назад, ещё в декабре, мы добились того, что они больше не проводят такого рода экспертизы. Проводилась серьёзная проверка по этому поводу.

Михаил Козырев: Тогда скажите, пожалуйста, кто в данном случае – я повторяю тот же вопрос, который задал и до вас нашему эксперту… Кто должен выносить объективное заключение — были домогательства или не было? Кто может быть экспертом?

Анна Левченко: Объективное заключение имеет право выносить у нас в Москве только Институт Сербского и Шестая больница. Всё.

Фёкла Толстая: А почему туда не отправлены на стационарную экспертизу ни Рябов, ни девочки туда?

Михаил Козырев: Почему туда не обращаются?

Анна Левченко: Поскольку следствие не хочет этого делать. Сейчас защита Рябова пытается добиться того, чтобы уже суд направил на повторную экспертизу и самого Рябова, и девочек. И Рябов полностью согласен с этим, он готов проходить любые экспертизы, любые тесты. Но этого не происходит почему-то…

Фёкла Толстая: А почему опять же ваш патрон, господин Астахов не содействует этому, а вместо этого высказался, правда, довольно давно…

Михаил Козырев: И очень расплывчато на эту тему. Он сказал, что, если человек в 66 лет вдруг обнаруживается педофилом, то либо здесь какая-то ошибка, либо он тщательно маскировался все эти годы, сказал Астахов. Почему он не добивается того, чтобы экспертиза была проведена в соответствии с законом?

Анна Левченко: Понимаете, этим делом занимаюсь я. Мнение Павла Астахова я вас прошу спрашивать у Павла Астахова и у его пресс-службы. Я таких комментариев давать не уполномочена.

Михаил Козырев: Хорошо. Тогда как вы считаете, у вас есть шанс добиться того, чтобы экспертиза была проведена в процессе судебного разбирательства?

Анна Левченко: Вы знаете, мы добиваемся этого всеми способами, но, насколько мне стало понятно за последнее время – это возможно только при содействии СМИ, и я сама в своём блоге постоянно пишу статьи на эту тему. То есть, я выкладываю документы, я описываю, собственно, ситуацию объективно, потому что я в целом…

Фёкла Толстая: Ну, будем надеяться, что СМИ на что-то ещё влияют!

Михаил Козырев: Последний вопрос, последний вопрос: какое у вас ощущение – чем закончится это дело, как вы думаете?

Анна Левченко: Ну, вы знаете, сейчас сложно судить… Всё зависит от того, как будет проходить судебный процесс, как будут вести себя участники этого процесса, и я очень надеюсь на объективное решение суда, поскольку если решение суда будет вынесено на основании неподтверждённых обвинений, это будет большая трагедия, на самом деле.

Михаил Козырев: Спасибо большое!

Фёкла Толстая: Спасибо большое!

Михаил Козырев: У нас в эфире была Анна Левченко, помощник омбудсмена Павла Астахова. Мы говорим сегодня о педофилии на примере обвинений в педофилии, на примере дела профессора Рябова. И вот, обратите внимание ещё на то, что мы воздерживались от каких бы то ни было выводов в течение того времени, когда нам рассказывали об этом деле.

Фёкла Толстая: Но я сейчас уже не воздержусь!

Михаил Козырев: Да… И ещё очень важный момент заключается в том, что мы, конечно, всегда стараемся вызвонить обе стороны, если речь идёт о любом вопросе, в котором есть две стороны. Мы разговаривали, с утра дозвонились до мамы девочки, которая якобы подверглась домогательствам. Мама категорически отказалась с нами разговаривать. И, собственно, до адвоката мы тоже не могли дозвониться, а потом выяснили, что адвокатом выступает сама мама.

Фёкла Толстая: Потому что она юрист по образованию. И вот это та самая мама, которая всё так хотела, чтобы её девочка занимала высокие места на конкурсах.

Михаил Козырев: Какие мысли?

Фёкла Толстая: Мне, знаешь, конечно, хотелось бы спросить эту маму… Я не говорю, кто прав, кто виноват – лучше ли стало девочке после того, как всё это приобрело вот такой оборот? Ты знаешь, мне всегда очень хочется воздерживаться до суда от каких бы то ни было оценок…

Михаил Козырев: До вердикта…

Фёкла Толстая: Да. Но в данном случае мне кажется, что общественность или я, как часть этой общественности, думает, глядя на то, что пишут; читая о том, как Следственный комитет не принимает никакие доводы такие, сякие, которые любому человеку казались бы разумными…

Михаил Козырев: Более того – они даже не допускают в качестве свидетелей любых людей, которые знали этого профессора в течение работы…

Фёкла Толстая: Не допускают. Абсолютно. 70 человек просят быть опрошенными в качестве свидетеля, принят из этих. Один! Конечно, есть… тут же говорят о том, что, если человек музыкант, если он известный – всегда будут защищать его и выгораживать. Недавно совсем была история с Плетнёвым – вот сколько людей его защищали. Для меня есть большая разница, по моей субъективной оценке, между историей с Плетнёвым и историей здесь. Как она складывается? Просто из небольших фактов, которые я знаю.

И, с одной стороны, мне кажется: ну что моё мнение? Но когда огромное число людей сомневаются в том, что решает наш государственный суд – в этом есть большая проблема. Вот тогда, на самом деле, наступает нелегитимность в каком-то смысле суда, если люди простите мне высокое слово «народ», не верят тем решениям, которые выступают…

И мне кажется, что педофилия сейчас – это такая новая 58-я статья. То есть, ты написал бумажку, ты обвинил, доказательную базу собрать очень трудно. И это уже не первое дело, которое вызывает у меня подозрение, что просто с людьми разбираются по этой самой педофилии.

Михаил Козырев: Мне кажется, что абсолютно чётко складывается ощущение, что обвинение в педофилии в данном случае – это просто попытка разъярённой матери свести счёты с педагогом, который отказался от её ребёнка. И самый простой способ нынче это сделать – использовать подобное обвинение. Иди потом, отмывайся.

Людям можно разрушить не только профессиональную карьеру, но даже жизнь. Как сказал профессор Рябов, «Я в тюрьму не пойду, я лучше умру». А сфера деятельности, в которой работает профессор Рябов – она, конечно, точно так же, как урок физкультуры, точно так же, как спортивный тренер, точно так же и педагог по фортепиано – она предполагает некое наличие физического контакта. Девочкам и мальчикам нужно ставить руки на фортепиано, с ними нужно, нужно рядом находиться, это неизбежно – часть профессии.

Если за 20 лет работы профессор консерватории не проявил себя никоим образом как некий педофил, у меня складывается впечатление, что вряд ли он биологический преступник, какими является основная часть вот тех людей, которые справедливо обвиняются в этом чудовищном грехе.

Подготовка материала: Наталья Лисицина.


.