Анатолий Рябов — «Держать планку, в любое время»

Фамилия известного музыкального педагога Анатолия Рябова несколько месяцев не сходит со страниц печатных изданий. Падкие на сенсации СМИ, не особенно заботящиеся о проверке публикуемых фактов, в середине января этого года вышли с громкими заголовками о «поимке педофила» в главной музыкальной школе страны. Уже через пару дней они изменили содержание и тон.

Действительно, достаточно чуть более внимательного взгляда, чтобы стала явной неоднозначность и даже абсурдность обвинений; если же постараться разобраться углубленно в его обстоятельствах и фигурантах, становятся видны и подоплёка, и главные действующие лица. Тем не менее, в течение вот уже полугода запущенная государственная машина обвинения, устойчиво сложившаяся как репрессивная, продолжает работать.

anatoly ryabov_001

Пианист Анатолий Рябов на одном из концертов в его поддержку / Фото: Classica.FM.

В случае с Рябовым музыкальная общественность не смолчала, и дело совсем не в профессиональной солидарности. Сторона, называющая себя пострадавшей — тоже музыкант, причём это 13-летняя девочка. Логичным было бы снискать симпатии именно ей, но этого не произошло по одной причине — налицо несостоятельность обвинения. Тем не менее, что тоже довольно привычно для нашей истории, сложился и круг лиц, которые в любом случае заинтересованы в обвинительном приговоре — это и инициаторы уголовного дела, и следствие, превратившее благое намерение власти о защите прав детей в отрабатывание очередного, теперь «педофильского» заказа. И даже некоторые детские правозащитники, таким вот образом отстаивающие свои интересы.

Защитники — коллеги, ученики и все те, кто знает Анатолия Рябова, собирают подписи в его защиту, обращаются в инстанции, выходят на пикеты и бьют в колокола.

Ни следствию, ни суду они не верят, что вполне объяснимо — карательная сущность этих органов, не допускающих оправданий, всем уже очевидна. Следствие в это время упорно собирает доказательства вины — для защитников Рябова очевидно несуществующей. В СМИ и блогосфере разворачивается информационная война, в которую втягиваются всё новые действующие лица, действующие каждый из своих убеждений и интересов. За всем эти фигура самого Анатолия Рябова уже не видна.

Чтобы исправить ситуацию и постараться разобраться в причинах случившегося, мы публикуем интервью нашего корреспондента Анны Сорокиной с самим Анатолием Рябовым. Сегодня выходит его первая часть.

Анна Сорокина: Анатолий Яковлевич, вы начали преподавать в ЦМШ при Московской консерватории после восемнадцати лет работы в Киргизском Институте искусств. Из них пятнадцать были заведующим кафедрой специального фортепиано. Это была работа со взрослыми студентами. Какие ощущения после этого принесла работа в Центральной Музыкальной школе при Московской консерватории?

Анатолий Рябов: В ЦМШ я всегда работал с радостью. Это необычная музыкальная школа, в лучших традициях академического образования. Туда принимаются действительно талантливые дети. Множество ярких, известных всему миру музыкантов вышли из стен ЦМШ. Думаю, многие педагоги мечтают преподавать там.

Анна Сорокина: Расскажите немного о начале работы в этой школе.

Анатолий Рябов: Я пришел в ЦМШ в 1988 году. Были определенные успехи, ученики регулярно участвовали в конкурсах, получали призовые места. Поступали в ВУЗы успешно, в консерваторию. Это немаловажно для школы, уровень которой ориентирован на высокий процент поступлений. Профессионализм преподавателя проверяется успешностью его выпускников. Через несколько лет я стал также заместителем директора по производственному обучению.

Анна Сорокина: Как долго были замдиректора в ЦМШ? Расскажите немного подробнее об этой стороне работы.

Анатолий Рябов: Замдиректора я проработал около десяти лет. И при директоре Бельченко, и при директоре Усанове.

Анна Сорокина: Коллеги вам доверяли?

Анатолий Рябов: Да, я считаю, что доверяли. Обращались в трудных ситуациях. Заместитель директора – это же буфер между директором и коллективом, в некотором роде. Приходится решать вопросы, выражать интересы педагогов, «продавливать» какие-то решения, улаживать проблемы. Время было тяжелое: этот вечный недострой помещения школы, маленькие зарплаты учителей. В коллективе была непростая обстановка. И когда Министерство сняло Усанова в 2002 году и назначило меня на должность и.о. директора – коллеги сами об этом просили. Выручить коллектив, не отказываться. Выдвинули мою кандидатуру на должность директора ЦМШ. Хотя я вижу себя в первую очередь педагогом.

Анна Сорокина: Почему коллектив хотел видеть директором именно вас?

Анатолий Рябов: Момент был такой, непростая ситуация. Всем казалось, что есть выбор, ведь даже Министерство решало этот вопрос выборным путем, на коллегии. Сняв Усанова, выдвигало кандидатуру Якупова. Коллектив ЦМШ противился этому выбору Министерства, не хотел видеть Якупова директором – баяниста по образованию. Тем более, что это противоречило Уставу школы. Там сказано, что возглавлять её может только выпускник ЦМШ или Московской консерватории. Поэтому коллектив выдвинул меня, в качестве альтернативы. Считали, что сейчас главное – не допустить назначения Якупова, а потом можно будет решать проблемы дальше.

Анна Сорокина: Как долго вы исполняли обязанности директора?

Анатолий Рябов: Около трех месяцев. Потом Министерством был избран Якупов, поскольку установили возрастной ценз, и по возрасту моя кандидатура не проходила. Я старше Якупова на пять лет. Директором ЦМШ стал Якупов, а меня Министерство назначило художественным руководителем коллектива, одним приказом.

Анна Сорокина: Тогда в ЦМШ существовала эта должность?

Анатолий Рябов: Да, до этого времени художественное руководство в ЦМШ существовало. С 2003-го года – нет.

Анна Сорокина: Расскажите подробнее об этом периоде работы. Назначение Якупова директором, а вас художественным руководителем тогда помогло вывести ЦМШ из ситуации кризиса руководства?

Анатолий Рябов: В какой-то мере – да. Но и после этого коллектив был недоволен, писались письма в Министерство. Моя работа в качестве худрука лишь частично смягчала ситуацию.

Анна Сорокина: Скажите, а вам тогда хотелось бы стать директором?

Анатолий Рябов: Нет, не хотелось. Ни тогда, ни после. Быть директором – не моё дело. Нужен особый дар.

Анна Сорокина: Быть педагогом — это ведь тоже дар. Судя по вашим результатам, – такому числу лауреатов, которого, наверно, нет больше ни у кого, им Бог вас не обидел. И как же протекало ваше художественное руководство?

Анатолий Рябов: Педагогика – это то, чем я всегда занимался. Но, конечно, быть художественным руководителем ЦМШ – дело достойное. Что такое художественное руководство? Это сохранение уровня. Я вижу смысл художественного руководства в том, чтобы сохранять уровень ЦМШ. Держать планку, в любое время. До меня в предыдущие годы в этой должности работали прекрасные музыканты, талантливые люди. И уровень сохранялся даже в самые трудные времена. Когда педагоги работали за копейки, здание было на ремонте, школа переехала на окраину, престиж упал… Всё равно учили на уровне, выпускали ярких исполнителей. Как раз в эти тяжелые для школы времена там выросли, например, Николай Луганский и Денис Мацуев. Но через год я отказался. Остался только на педагогической работе.

Анна Сорокина: Были причины?

Анатолий Рябов: Были, несколько. Мне с самого начала было сложно работать с Якуповым. При видимом разграничении области работы, худрук все равно всегда зависит от директора. И у нас были слишком разные представления о том, что должен делать худрук. Было много рутинной бумажной нагрузки, отнимающей понапрасну время. Меня обязывали заниматься какой-нибудь там перепиской школьных скрипок, настройкой и покупкой роялей и прочими делами, более подходящими для завхоза. Это не могло не угнетать. Зачем мне, пианисту, эти скрипки, когда не хватает времени на педагогическую работу? К тому же директор с первых дней работы создавал свою команду, выстраивая отношения в своем стиле. Я не тот человек, который мог бы вписаться в эту команду. Непрофильная нагрузка была дополнительным давлением, нажимом на меня.

Анна Сорокина: Поясните, пожалуйста, в чем было ваше несоответствие требованиям директора ?

Анатолий Рябов: Чтобы стать членом его «команды» – нужно было занять позицию, полностью лояльную лично Якупову. Отказаться от права иметь собственное мнение. Поддерживать директора во всех конфликтах, доносить на коллег, участвовать в закулисных интригах. Находиться рядом и не участвовать — значило нажить себе врага в лице директора. Что и произошло. Была, например, известная история: борьба Якупова с дирижером школьного оркестра Богорадом. Дирижер мешал директору, так как Якупов хотел сам занять место за пультом. Вынудить Богорада добровольно уйти у Якупова не получалось. Когда он уволил дирижера по надуманному поводу, Богорад оспорил увольнение в судах и восстановился на работе. Но — умер. Так вот, когда я отказался участвовать в травле Богорада – этим в «команду» однозначно не вписался.

Анна Сорокина: Это и послужило причиной вашего отказа от художественного руководства?

Анатолий Рябов: Это послужило одной из причин. Были и другие. За год их накопилось много. Это и то, о чем я уже сказал – роль завхоза вместо худрука, придирки и помехи в педагогической части моей работы. Были ограничения количества часов, предназначенных для работы с учениками. Мне хотелось работать с классом больше, я же в первую очередь педагог по специальности! А Якупов требовал, чтобы я отказался от «лишних» учеников для того, чтобы больше времени уделял какому-нибудь очередному переписыванию номеров скрипок. Обстановка невозможная была. Я понимал, что Якупов просто избавлялся от меня. И написал заявление, которое отнёс заместителю министра Рахаеву. К директору ЦМШ это заявление попало уже подписанным зам. министра, что не обрадовало Якупова, конечно. Кричать было уже бесполезно, а на его вопрос, почему заявление не на его имя, я ответил как есть – что меня назначало на должность худрука Министерство, оно и должно от должности освобождать.

Анна Сорокина: Это было в 2003-м году. Получается, что Вы с тех пор осознанно отошли от любой руководящей работы в этой школе. Как прошли ещё семь лет Вашего преподавания в ЦМШ?

Анатолий Рябов: Я выбрал педагогику. Дорожил работой в ЦМШ, не хотел потерять её. Понимал, что работать здесь при Якупове я мог, только полностью уйдя в тень. Отношения с директором стали натянутыми. Я старался не встречаться лишний раз с ним даже в коридорах.

Анна Сорокина: А кто после вашего отказа от должности художественного руководителя занял это место?

Анатолий Рябов: Никто не занял. Директор Якупов назначил себе шесть заместителей. И ни одного художественного руководителя. Эта должность была упразднена, и с тех пор художественного руководства в ЦМШ нет.

Часть вторая: Анатолий Рябов — «Я до сих пор не понял, за что должен отвечать!».
Часть третья: Анатолий Рябов: «Остаться честным человеком»


.