Самая популярная опера Моцарта в Большом театре

С полувековым интервалом на новой сцене Большого театра появилась новая постановка самой популярной оперы Моцарта «Дон Жуан». С 28 октября по 3 ноября 2010 года на Новой сцене Большого театра прошли шесть представлений «Дон Жуана».

The State Academic Bolshoi Theatre of Russia - Don Giovanni

«Дон Жуан». Самая популярная опера Моцарта на сцене Большого.

Спектаклем Большого его можно назвать с натяжкой – в двух его составах есть только две певицы: Екатерина Щербаченко (Донна Эльвира) и Алина Яровая (Церлина) – молодёжная программа театра, из самого Большого. Остальные импортированы. Ну и, конечно же, оркестр.

Как известно, Дон Жуана здесь должен был ставить Анатолий Васильев, но он отказался из-за недостаточно нужного ему репетиционного времени – двух месяцев показалось мало. Чем-то это напоминает ситуацию с пианистом Григорием Соколовым, которому в Москве не предоставляли нужного количества репетиций с оркестром, и он вообще перестал выступать в столице. Велика ли потеря, что Васильев не поставил в Большом «Дон Жуана»? Бог весть, потому что в отечественной практике последних нескольких десятков лет что-то не припоминается удачных оперных постановок, осуществленных театральными или кинорежиссерами. Ни Борис Равенских («Снегурочка»), ни Александр Сокуров («Борис Годунов»), ни Эймунтас Някрошюс («Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии») лавров за свои оперные постановки на сцене Большого театра не стяжали.

Но тут помог случай – Дмитрий Черняков поставил «Дон Жуана» на фестивале в Экс-ан Провансе и была достигнута договорённость о переносе этой постановки на сцену Большого театра. Желающие по сей день могут увидеть этот спектакль на Youtube. Уже эта запись разделила меломанов на два лагеря: восторженно принявших черняковскую версию и резко не приемлющих её. Вторых большинство. Если провансальская версия просто раздражала и была все же создана для фестивальных условий, то московский римейк показался отвратительным.

Хотелось бы знать, на каком основании в афише и программе автором либретто значится Лоренцо да Понте? Если итальянский текст, кажется, остался неизменным, то его сценическая интерпретация искажена до неузнаваемости. Связь текста да Понте со сценическим действием отсутствует полностью. Субтитры московской постановки, изложенные на уровне сленга нынешних десятиклассников, находятся за границами добра и зла – отдельное спасибо советнику по драматургии Алексею Парину. Может быть, более честным было бы писать в афишах и программах автором либретто самого Чернякова? С добавлением, что по мотивам да Понте.

Итак, что же нам преподносит Дмитрий Черняков? Судя по костюмам, а Черняков еще и художник-постановщик, действие происходит где-то в середине ХХ века. Даже более точно можно отнести его к середине 60-тых годов – именно в те времена пальто Дон Жуана горчичного или похожего желтоватого цвета были модны. С одной стороны – спивающийся Дон Жуан, вероятно близкий на почве пьянства к белой горячке (ему периодически видится покойный Командор) и импотенции, и с другой – шестеро осатаневших от скуки, похоти и пошлости членов клана Командора, в каковой на правах двоюродного зятя входит и Жуан. Симпатий в этой компании не вызывает никто. Ни жертва всеобщей травли и расслабленный Дон Жуан, ни его родственники, объединившиеся, как это часто бывает в таких группах, по принципу «против кого дружим».

Все на сцене выглядит неубедительным, начиная с непонятной причины смерти Командора и заканчивая якобы переодеванием Лепорелло и Дон Жуана. В чём причина такой коллективной ненависти семьи к Дон Жуану – непонятно, ведь остальные ее члены не менее безнравственны, чем заглавный герой. Отталкивает физиологичность происходящего – соития происходят прямо на сцене. Весь спектакль напоминает фантазии сексуально озабоченного школьника. Дальше распространяться на темы происходящего на сцене желания нет. Кто хочет – может посмотреть запись на Youtube и почитать многочисленные рецензии в СМИ (список публикаций в конце этой статьи).

Не только сценическая сторона спектакля Большого театра, но и его музыкальная часть не радуют. Мне довелось видеть спектакль 3 ноября в смешанном первом и втором составах. Лучше других пели Екатерина Щербаченко и Алевтина Яровая. Более-менее прилично – Колин Бальцер (Дон Оттавио) и Давид Бизич (Лепорелло). А вот Франко Помпони (Дон Жуан), Сьюзанна Гриттон (Донна Анна), Эдуард Цанга (Мазетто) не то, чтобы поют – скорее напевают, иногда в совершенно невообразимых позах: лёжа, лицом в пол или к заднику и т.д. Что касается Анатолия Кочерги (Командор), то даже его небольшую партию мы слышим через микрофон – о какой оценке вокала можно всерьез говорить?

Падающий с грохотом после очередного эпизода занавес разрубал музыкальную ткань спектакля на куски, как при приготовлении мясного гуляша. Получился этакий «Дон Жуан рубленый». Делалось это, вероятно, для того, чтобы проецировать на него сроки происходящего на сцене, растянувшиеся на много дней и недель, тогда как у Моцарта и да Понте по законам классицизма всё происходит в течение одного дня.

Много разноречивых суждений вызвал оркестр Большого театра под управлением Теодора Курентзиса. Для этого спектакля специально были закуплены жильные струны, старинной формы смычки, хаммерклавир, медные и деревянные духовые с натуральным строем, специальные литавры – на них играли те артисты оркестра, кто этого захотел. Почему-то для игры на хаммерклавире в сопровождении речитативов на премьеру был приглашен французский музыкант Бенуа Артуан, хотя в Московской консерватории есть профессор Алексей Любимов и целая кафедра, готовящая исполнителей на клавесине и старинных фортепиано. Правда 3 ноября на хаммерклавире играла уже Маргарита Петросян.

Каков же результат? При режиссёрской концепции Чернякова, аутентичные потуги Курентзиса выглядели несерьезными и, более того, неуместными. Это напоминает заплаты из натуральной ткани на костюме из 100-процентной синтетики. Говоря в стилистике русских субтитров, это показалось «дешевыми понтами». Концепция режиссёра была ортогональна концепции дирижёра. Барочная лютня сочетается с известным плащом Дон Жуана, но никак не коррелирует с желтым пальто заглавного персонажа. К тому же чисто аутентичного ансамбля в Москве не получилось – это был гибрид старинных инструментов с современными, что в результате привело к разрушенному строю оркестра.

Сильно мешали бешенные темпы, взятые Курентзисом, за которым не могли угнаться певцы. Из-за этого темпа они и между собой согласоваться в ансамблях не могли и пели «кто в лес, кто по дрова». Похоже, что Курентзис или их и не слышал, или не хотел слышать. Сам дирижёр добивается от оркестра четкой и назойливой метрономической квадратности. Это не впервые – таков его подход к музыке Моцарта вообще. Мне это напоминает рисование по клеточкам или вышивание крупным «болгарским» крестом. К тому же оркестр звучал еще и довольно неряшливо.

В отличие от «Воццека», выпущенного тем же творческим тандемом, что и сегодня, Курентзису в «Дон Жуане» не удалось заразить интересом коллектив оркестра. В спектакле существуют два параллельных мира, которые по законам тривиальной эвклидовой геометрии не пересекаются. А более сложного пространства типа Лобачевского или Римана не возникло. Мир оркестра Курентзиса мало интересует мир сценического действия Чернякова. Ансамбля вокалистов с оркестром не существует. Более того, в результате частенько нет ансамбля и между певцами.

Таков неутешительный музыкальный итог нынешней постановки моцартовского «Дон Жуана» на сцене Большого театра. Это провал, и причем оглушительный – и музыкальный, и постановочный.

Возвращаясь спектаклю в целом. Имеет ли право на существование такое радикальное прочтение классической оперы? Вероятно имеет, но не на главной оперной сцене страны. Такая постановка должна быть убедительной, а не иметь самоцелью сделать обязательно не так, как всегда. При наличии на этой сцене нормальной классической версии оперы это мало осуществимо, хотя подобное случалось – шли на сцене Большого сразу две версии балета «Ромео и Джульетта» Лавровского и Григоровича, и две версии «Травиаты». Для таких экзерсисов в Москве существуют «Геликон-опера» и «Новая опера», само название которой стимулирует эксперименты. Или это могло быть постановкой для фестиваля, как в Экс-ан Провансе.

Сегодня все заботятся о том, чтобы сохранить по возможности в первозданном виде шедевры живописи и архитектуры, для того чтобы их могли увидеть наши потомки. В музыке успешно расцветает аутентика (но не гибридная псевдоаутентика Курентзиса). Почему же мало кто озабочен сохранением первозданного вида шедевров оперы? Почему мы лишаем наших детей, внуков возможности увидеть традиционное сценическое воплощение шедевров музыкального театра – и оперы, и балета, таким, каким его задумали авторы, а не таким, каким оно рождается в головах ретивых реформаторов, обремененных разными комплексами? Им бы сначала просто познакомиться с нормальным спектаклем, а уже потом можно допускать их до модернистских постановок, в которых зачастую действие переворачивается с ног на голову.

Некоторые критики-«интеллектуалы» считают, что нам надо дорасти до уровня сценического мышления Чернякова и Курентзиса, востребованных в Европе. Это напоминает рассуждения некоторых консервативных политиков и их идеологов, что российский народ не дорос до демократии и тоскует по сильной руке. Никто не предъявлял претензий к Чернякову за постановки «Похождения повесы» Стравинского и «Воццека» Берга. Там почему-то зритель дорос. А в «Дон Жуане» он голосует ногами – после антракта зал пустеет. Уходят даже в середине действия.

Мало оперных режиссёров, способных действительно талантливо и убедительно по новому поставить классику – тех, кто понимает, что главная драматургия оперы заложена в музыке. Вместо этого по сценам мира шествуют убогие псевдосовременные постановки, основная цель которых сделать не так, как всегда. Для знакомства с самой музыкой, а не с её сценическими воплощениями, порой ей противоречащими, нужно чаще прибегать к концертным исполнениям с использованием современной видеотехники для трансляции на экранах русских субтитров. Только одно «но» – репетиций у таких концертных исполнений должно быть больше, чем у простых филармонических концертов.

Для желающих познакомиться со всем спектром оценок постановки оперы Моцарта «Дон Жуан» приводим список известных нам публикаций.

Пресса а «Дон Жуане» в Большом Театре

Сергей Ходнев. «Не подлежащий разврату. «Дон Жуан» Дмитрия Чернякова в Большом театре»
Коммерсант, 01.11.2010

Петр Поспелов. «Попали в жилы. Большой театр делает новые успехи в непривычном для себя репертуаре»
Ведомости, 01.11.2010

Лада Меркулова. «Зрителя жалко»
Российские вести

Марина Гайкович. «Когда в товарищах согласья нет. «Дон Жуан» Моцарта в Большом театре»
НГ, 01.11.2010

Юлия Бедерова. «Натянуты жилы. «Дон Жуан» в Большом театре в постановке Дмитрия Чернякова и Теодора Курентзиса»
Время новостей, 01.11.2010

Екатерина Бирюкова. «Дон Жуан» в Большом театре. Чернякову и Курентзису тесно в одном спектакле»
OpenSpase.ru, 01.11.2010

Наталья Зимянина. «Дон Жуан проездом в Европу». В Большом театре состоялась самая ожидаемая оперная премьера сезона»
Новая газета, 01.11.2010

Майя Крылова. «Дон Жуан устал. Дмитрий Черняков превратил оперу про ловеласа в семейную драму»
Новые известия, 01.11.2010

Елена Черемных. «Дон Жуан умер от неожиданности»
INFOX.ru, 01.11.2010

Лейла Гучмазова. «Дон Жуан жив. Опера Моцарта в Большом театре»
Итоги, 01.11.2010

Ирина Муравьева. «Ловушка для Жуана. Большой театр удивил премьерой Моцарта»
РГ, 01.11.2010

Сергей Бирюков. «Дон Жуан»: вместо арии с шампанским — опера с коньяком»
Труд, 01.11.2010

Ольга Романцова. «Дон Жуан стал жертвой стерв и нимфоманок»
GZT.RU

Александр Матусевич. «Горе от ума, или «Дон Жуан» в Большом»
OperaNews.ru


  • Dmnsmir

    Bravo! Bravo! Arcibravo!