Дмитрий Коган: «Частные инициативы хороших людей»
Евгений Бойко
16 May 2010 | 919 views
Есть музыкант и Музыкант, есть личность и Личность. Большую букву обеспечивают человеку не простые хорошие дела, а поступки; музыканту – не репертуар и техника, и даже не музыкальность, а вклад, сделанный в свою культуру. До недавнего времени таким музыкантом был Мстислав Ростропович – масштаб его деятельности, чёткая гражданская позиция, не меняющаяся под давлением какого-либо режима, при жизни вошли в легенды. Он заложил основу многих начинаний, и ныне оказывающих влияние на классическую музыку. Сегодня таким человеком можно смело назвать Валерия Гергиева – это одна из самых влиятельных персон в классической музыке, во всём мире, и основное его качество, которое вызывает наибольшее уважение – твёрдость позиций по принципиальным вопросам.
Таких фигур в классическом сообществе не так уж много – музыканты в большинстве стараются держаться вне политики, подальше от интриг, и нередко опускают голову раньше, чем по ней ударят. Кто-то хорошо известен, кто-то делает своё дело незаметно, но именно они позволяют надеяться – есть на кого положиться в вопросах, связанных не личными интересами, а с интересами своей профессии. Даже во вред себе. Одной из таких фигур в классической музыке видится скрипач Дмитрий Коган, с которым встретились и побеседовали на самые разные вопросы – от общих до частных.
Евгений Бойко: Вы один из немногих музыкантов, известных смелостью суждений и твёрдостью позиций. К тому же некоторым образом связаны с политикой и властью.
Дмитрий Коган: К власти я не имею никакого отношения. Имею отношение к «Единой России» – я член совета по образованию. Во власти никаких должностей не занимаю, только общественные – это мой принцип.
Евгений Бойко: Прекрасно. Тогда поговорим о проблемах общественных, о культуре и обществе, но не отвлечённо, а на конкретных примерах. Вы знаете о ситуации с Органным залом в Челябинске?
Дмитрий Коган: Что-то слышал, но я не был в России до вчерашнего дня…
Евгений Бойко: Тогда немного расскажу историю. Челябинску с классической музыкой как-то не очень везёт – 16 лет ремонтировалось здание филармонии, теперь закрывают Органный зал – здание передают РПЦ. Всё это под флагом возвращения имущества. Церковью здание было недолго и очень давно – 80 лет назад. В восьмидесятых там сделали реконструкцию, заброшенное здание превратили в Зал камерной и органной музыки. Скоро тридцать лет как оно является учреждением культуры. Вот сейчас его закрывают, обещая построить новое здание. У нашего издания твёрдая позиция: строить ещё одно, новое – пожалуйста, уничтожать существующее – руки прочь.
Встаёт вопрос и более широко – о нынешней политике РПЦ, которая частенько выходит за рамки культурного диалога. Требует и забирает, без обсуждений. Когда восстанавливались заброшенные храмы – это одно. Когда про заброшенные храмы забыли, они сотнями так и стоят полуразрушенными, а нацелились на действующие, уже отремонтированные объекты недвижимости в центрах крупных городов, при этом выкорчёвывая действующие в них учреждения – институты, библиотеки, концертные залы – это совсем другое. Орган в бывшем храме в центре Челябинска, видите ли, оскверняет их чувства. А полуразрушенные храмы за городской чертой, в более мелких населённых пунктах, где есть верующие, а действующих церквей нет совсем, ничьих чувств не оскорбляют. Пусть дальше разваливается, хоть он и памятник архитектуры. Сейчас это всё называется чуть ли не новой государственной политикой, но может её просто так нам представляют? Не думаю, что руководители государства имели ввиду именно такую политику.
Дмитрий Коган: В Челябинске я буду 18 числа. 20-го у меня концерт в Театре оперы и балета, в рамках тура благотворительного. А 21-го будет круглый стол «Музыка и время». Это Бутман придумал, надо ему должное отдать. Молодец большой. Мы приглашаем представителей власти, под патронатом Единой России. Круглый стол – музыканты, общественные деятели, журналисты, представители власти. В Москве проводили уже три раза. Вы знаете, Евгений, по приезду из Челябинска я с удовольствием бы эту тему обсудил с вами. Тогда моё мнение было бы сформулировано. Я это откуда-то слышал, вот вы рассказали. Но я не люблю анализировать то, в чём не разобрался. Обещаю, что по приезду эту тему досконально изучу. Со всех сторон.
Вы понимаете, РПЦ – это действительно очень серьёзная, очень активная организация. Её можно понять – они действительно хотят возвращать храмы, которые были до революции. В принципе, это нормально. Проблема в другом – если бы вместо этих помещений государство строило бы другие здания для библиотек, оркестров – тогда это было бы логично. Ведь у нас ничего нового не строится, вот в чём дело.
Евгений Бойко: Для нового строительства возможностей в регионе не так много – зачем при этом уничтожать действующее, то, что с немалым трудом построено. Кстати, для того, чтобы Органный зал сохранился именно в этом здании, в Челябинске возвели новые храмы, и не один – всё на городские деньги. Договорённость об этом была у бывшего губернатора Сумина и Патриарха Алексия II.
Дмитрий Коган: По Челябинску обещаю 22-23 числа вам ответить. В самом деле не знаю, – вот вы говорите, а я, что называется, «не в теме».
Евгений Бойко: Хорошо, этот вопрос отложим для следующей беседы. Давайте поговорим в целом об отношении власти к культуре. Вы знаете эту позицию, видите её? Я был на вашем концерте в Колонном зале Дома союзов – там было много людей из Госдумы, политиков. Вы с ними встречаетесь, общаетесь, дружите.
Дмитрий Коган: Культура… А что такое культура? Есть металлы, есть нефть – это что-то осязаемое. А культура – это что-то непонятное.
Евгений Бойко: То, что формирует нравственность.
Дмитрий Коган: На нравственность влияет очень многое, в том числе духовность. Есть профессиональная культура, есть искусства – это вещи достаточно осязаемые. Во многих странах министерство культуры так и называется – «Department of Arts». То есть финансируются учреждения искусств. А каково, по-вашему, отношение власти к культуре?
Евгений Бойко: Ну, к примеру, на большие церковные праздники высоких государственных лиц мы видим в храмах, а императорская ложа в Большом зале консерватории и Большом Театре пустует. Вот и отношение.
Дмитрий Коган: Вопрос посещения концертов, оперы, театра, кино – это вопрос каждого человека в отдельности. Вопрос личный. Но при этом государство должно строить залы, ремонтировать театры. А не ходить – может.
Евгений Бойко: Но если самому не касаться этого, недалеко до вывода, что «музыкальная культура обществом не востребована», и прикрыть её. Базовое музыкальное образование, к примеру. Ведь, по сути, так и случилось – предмет «музыка» стал факультативным. Он и так почти ничего не давал, фактически был уроком пения, к тому же школа ухитрилась сделать его нелюбимым, а теперь стал и необязательным.
Дмитрий Коган: Вот это катастрофа, на мой взгляд. Это и так было ужасно. А почему это происходит? Потому что в культуре – ну, или конкретно в музыкальной культуре, как вы обозначаете… И не только музыкальной – в ней нет правил игры. Мы живём без правил.
Евгений Бойко: Правила игры задаёт просвещённое руководство.
Дмитрий Коган: Ну, конечно!
Евгений Бойко: Если бы та же классическая музыка, которая, безусловно, является неотделимой частью культуры нации, преподавалась в общеобразовательных школах наравне с литературой – она и была бы востребована обществом. А раз не культивируется с детства, то она как бы и не востребована.
Дмитрий Коган: Я вам как классический музыкант могу сказать, что во всём мире есть 10-15% людей, слушающих классическую музыку. Это нормально, мы – такие. Мы никогда не будем как Майкл Джексон, Бритни Спирс, шоу Копперфильда или фильм «Титаник». Ориентировать, как это было в советское время, всё население, чтобы в полдевятого утра по радио слушали Рихтера… Это не проходит – работники шахт и заводов всё равно переключали на другую программу. Слушали Высоцкого. Насильно, что называется, мил не будешь.
Государство должно или нет заниматься пропагандой? Это – вопрос. Должно или нет? Вот в Америке государство занимается пропагандой? Нет.
Евгений Бойко: Там есть понимание необходимости формировать просвещённое общество. Есть политика не мешать этому, если инициатива идёт от самого общества. Есть частные фонды, поощряющие исполнителей, композиторов. Они стимулированы налоговой политикой и способны реально развивать музыкальную культуру.
Дмитрий Коган: Во Франции занимается? Там есть канал Mezzo. Прекрасный канал. Ничто не мешает у нас тоже иметь канал, который будет показывать классическую музыку. Но я уверен, что тот же канал Mezzo смотрят гораздо меньше людей, чем развлекательные каналы. А знаете, почему у нас подобные фонды облагаются налогами?
Евгений Бойко: Я на днях столкнулся с проблемой регистрации культурного благотворительного фонда, и понял – регистрируя как некоммерческий, навлекаю этим в десятки раз большие проблемы, в том числе изнуряющего контроля. Оказалось, что проще зарегистрироваться как коммерческая компания и платить налоги. Государство не доверяет обществу – поэтому и облагается.
Дмитрий Коган: Да не поэтому! Потому что государству нужны деньги. Если налоги пойдут на благотворительность – они не попадают в государство. Вот в чём дело.
Евгений Бойко: Ну, вот и не развивается культура из внебюджетных средств.
Дмитрий Коган: Поэтому так и тормозится принятие закона о благотворительности – государство будет недополучать. На армию, на флот, на спецслужбы. У нас изначально государство так построено, неправильно – сумасшедшая централизация. Вот скажите – почему у нас в Москве 20 симфонических оркестров? В Париже – три. Это Оркестр Радио Франс, Оркестр Националь де Франс и Оркестр де Пари.
Евгений Бойко: Но там, как и в Америке, в каждом городке есть свой симфонический оркестр.
Дмитрий Коган: А у нас – нет! И причём каждый столичный оркестр претендует на гранты, их получает! Это же огромные деньги, между прочим. Можем ли мы это себе позволить? И если присмотреться – что эти оркестры такого делают, чтобы получать такие гранты?
Евгений Бойко: Да, есть коллективы, которые собираются пару раз в полгода. А о каких грантах, о суммах идёт речь?
Дмитрий Коган: От 50 миллионов рублей – это правительственные гранты, 180 миллионов рублей – президентские.
Евгений Бойко: Суммы внушительные… «Новая Россия», я это хорошо знаю, выступают очень много, музыканты работают на износ. Российский Национальный Оркестр Михаила Плетнёва – тоже, но грантов, насколько я знаю, он не получил.
Дмитрий Коган: Но есть и другие коллективы. У нас от Новосибирска до самых восточных окраин нет ни одной консерватории. Нищенствуют коллективы там. У нас провинция загибается из-за этой сумасшедшей централизации.
Евгений Бойко: Так и там на местах нет просвещённой власти – вот ситуация с Челябинском это показывает. «Закрываем Органный зал» – вот первое заявление, которое прозвучало из уст нового губернатора Юревича после избрания, ещё до вступления в должность. Когда народ возмутился, скорректировал – «Строим новый».
Дмитрий Коган: Просвещённая власть – это хорошо. Но у нас же есть федеральное Министерство культуры? У нас оно есть. Там сидят люди, они получают зарплату. У них есть полномочия, здание, связь. Почему они не занимаются созданием единого культурного стандарта?
Евгений Бойко: Они занимаются тем, что перераспределяют бюджет. Странно как-то перераспределяют – вот Кирилло-Белозёрский монастырь отдали РПЦ, следом Новодевичий – а это ведь культурное достояние России, не какой то религиозный объект недвижимости. Тихо так, без обсуждения передали – никто и не заметил. Мне вот интересно, родственников похороненных там великих деятелей культуры это устраивает? У них кто-нибудь спросил? К примеру, там похоронен Василий Шукшин – он был русским человеком, но совсем не религиозным. Прилично ли, что он, как и все, в один прекрасный день оказался за церковной оградой? Ведь многие из них, кстати, не были православными.
Дмитрий Коган: Министерство в основном занимается спецпроектами – вы это прекрасно знаете. Но это не продюсерский центр! Я лично вижу федеральное министерство как некий идеологический центр, который, скажу такое грубое слово, – диктует идеологию регионам. Идеологию! А не проталкивает в регионы избранные коллективы. А сейчас это большей частью продюсерский центр, который федеральные деньги распихивает. Министерство культуры сегодня – это просто очень крупная продюсерская компания.
Ведь есть единый стандарт в авиации. Вы приезжаете в любой аэропорт от Москвы до Южно-Сахалинска –везде проходите спецконтроль. Вас просвечивают, регистрируют – есть единые правила. Не может быть так, чтобы в Москве просвечивали, а в Вологде уже нет. В культуре таких правил нет. Культура – эта такая область… Вот в спорте, хоть и говорят, что он ангажирован, что там нечестная игра, но там хотя бы можно проследить – если один теннисист выиграл, значит, он сильнее. Выиграла футбольная команда Аргентины у Ямайки 5:0 – все видят результат. Здесь отследить невозможно, тогда почему у Министерства один проект превалирует, а другой – нет?
Это вам говорит человек совершенно не ангажированный – я горжусь тем, что все свои проекты воплотил, ни рубля не попросив у Министерства культуры. Не то, что мне не дали – я не просил, это легко проверить. И не попрошу, потому что считаю, что гораздо важнее отремонтировать музыкальное училище в городе Самара, чем профинансировать концерт Дмитрия Когана. В этом я абсолютно уверен –важнее.
Евгений Бойко: Что вы подразумеваете под культурным стандартами, как вы их понимаете? Каким они должны быть? Нормативы? Музыка – обязательный предмет в общеобразовательной школе, музыкальная школа на каждый городской район или крупное село, музыкальное училище и камерный оркестр на стотысячный город, консерватория и симфонический оркестр – на миллионный? Органный зал в каждом федеральном центре?
Дмитрий Коган: Это правила игры. Вот возьмём пример творческой молодёжи. Как сейчас молодому талантливому человеку делать карьеру? Вот ему 18 лет – как, на ваш взгляд?
Евгений Бойко: Механизмов поощрения талантов – единицы…
Дмитрий Коган: Случай!
Евгений Бойко: Есть фонд Ростроповича, они реально помогали при Мстиславе Леопольдовиче. Сейчас – не знаю, меньше о них слышно. Ещё несколько заметных есть, но в целом – да, системы такой нет.
Дмитрий Коган: А как было в советское время? Поехал на конкурс, получил первую премию – вот, пожалуйста! Тридцать концертов в год тебе обеспечат Госконцерт, Росконцерт, Москонцерт. Получил вторую премию – поменьше концертов. Третью – ещё меньше, но они были! «Народный артист» мог претендовать на это. «Заслуженный» – на это. Была какая-то системность.
Евгений Бойко: Такая системность есть в Москве в отношении победителей конкурса Чайковского. Все лауреаты Московской филармонией не потеряны, у них контракты.
Дмитрий Коган: Ну не знаю… Не могу сказать, что особо часто вижу победителей конкурса Чайковского, на одном пространстве их встречаю. Да и что такое филармония? Это узкоспециализированное концертное учреждение. Государственной политики-то в этом нет. Нет стандартов ни в культуре, ни в образовании. Вот был я недавно в Екатеринбурге, пошли мы с местным министром культуры в консерваторию. Министр прекрасный, у них порядок в учреждениях культуры. И вдруг – консерватория старая, обшарпанная. Я спрашиваю – а что это такое? Он отвечает: «А это федеральное! У меня всё чистенько, у меня всё гладенько. Мне губернатор всё делает». Вот – пожалуйста. Почему в Свердловской консерватории нельзя сделать ремонт?
Евгений Бойко: Да и в Питере тоже…
Дмитрий Коган: В Свердловской, Нижегородской… Почему мы финансируем какие-то биеннале постоянно, Год России во Франции? Когда Год России будет объявлен в России – я всё время об этом спрашиваю. Сделаем консерватории в Екатеринбурге, Саратове, Петрозаводске, Нижнем Новгороде. Построим консерваторию дальневосточную – в Хабаровске, допустим. И вот всем этим, как ни странно, должно заниматься Министерство культуры. Легче всего пенять на какую-то власть абстрактную – всегда есть конкретные люди, которым нужно задавать этот вопрос. Нужно не Медведеву и Путину задавать вопрос, почему бревно во дворе валяется, а дворнику, управдому.
Евгений Бойко: В конце апреля прошёл большой концерт в Колонном Зале, который Вы организовали для ветеранов. Было приятно видеть в зале людей из крупного бизнеса и большой политики, телеведущих. Что совсем неожиданно – людей из нынешнего светского общества, за которыми «звёздные» фоторепортёры охотятся в совсем других местах – Кристину Краснянскую, Полину Дерипаску, кстати – нашу коллегу. Необыкновенно мною уважаемую – для кого-то она жена самого богатого человека в России, подруга Дарьи Жуковой с Романом Абрамовичем, но в первую-то очередь она издатель, работает с утра до позднего вечера, все силы отдаёт работе, а не светской жизни.
Дмитрий Коган: Да, это так. Ну и как вам концерт?
Евгений Бойко: Да замечательный концерт! А главное в нём вот что… Есть две фигуры сейчас – вы и Денис Мацуев, которые невероятным каким-то образом делают классическую музыку популярной в среде высших лиц государства. Ну, популярной, может и сильно сказано, но, зайдя к Мацуеву в артистическую для поздравлений после концерта, я встречал там министра финансов, людей из федерального правительства, олигархов. Они приходят к нему и Вам на концерты. Вы – представители нового поколения музыкантов, успешных, открытых, а главное – с независимыми суждениями и позицией. Что не так часто в нашей среде. Не у каждого, даже известного музыканта, есть принципиальная позиция, не связанная с личными интересами и даже вредящая им, может быть в каких-то карьерных вопросах. Зато – честная, и за это вызывающая уважение людей. Не скрою, что именно поэтому наше издание именно с вами сейчас беседует.
Дмитрий Коган: Денис это начал несколько лет назад, действительно, он большой молодец. Я его очень уважаю. Его многие упрекали за то, что выносит классику в широкие массы…
Евгений Бойко: Упрекали?
Дмитрий Коган: Не только его – всех, кто выносит классику в широкие массы. Даже Паваротти за это упрекают. У нас ведь классическое сообщество очень консервативно. Классический музыкант – это такой очень интеллигентный человек, с тихим голосом, как правило, очень осторожный в высказываниях.
Евгений Бойко: И без позиции.
Дмитрий Коган: Без позиции. Абсолютно без позиции.
Евгений Бойко: В том же Челябинске протестную группу составили и стихийно организовали именно любители музыки, неравнодушные слушатели. От музыкального сообщества слышен только один голос – хранителя органа. Остальные, в том числе руководство филармонии, как агнец божий на верёвочке идут на поводу у администрации края, хотя и подозревая, что их, может быть, ведут на заклание.
Дмитрий Коган: У нас нет никакого музыкального сообщества, которое могло бы отстаивать интересы. Так что Мацуев – большой молодец, что втягивает тех людей, которые пять лет назад никогда в жизни не пошли бы на концерт пианиста – в этом его огромная заслуга. Он делает очень большое дело, которое будет оценено, я уверен. И уже оценено. Он многое меняет.
Классика – это не священная корова, которую нельзя трогать. Педагог, которого спрашивают: «А почему так надо играть?», находил гениальный ответ: «Так играл Ойстрах». Ну и дальше что? Он Ойстрах, а это другой человек, он мыслит и чувствует по-другому. Ойстрах был гениальный скрипач, потрясающий, но зачем играть так, как он? Даже следование Традициям, с большой буквы – в нашей стране беспрецедентно.
Евгений Бойко: Ну, может, и нет ничего дурного в том, что таким образом консервируется старая школа, только и элементы нового времени нельзя игнорировать, в том числе учиться у популярной культуры. В своё время это начал Караян, о котором теперь говорят, что он «убил классическую музыку». Хотя до него были Страдивари и Гендель – о них можно сказать то же самое.
Дмитрий Коган: Я считаю, что есть исполнитель высокого уровня, и остальные. Вот то, что делает исполнитель высокого уровня, поднимает на уровень выше. Да, когда людям, которым противопоказано оперное пение, лезут петь оперные арии, а созданы они для фонограммы – это, конечно… И называет себя при этом – классический певец…
Евгений Бойко: Я понимаю, о ком вы говорите. Да, это дискредитирует классическое искусство.
Дмитрий Коган: А когда Паваротти пел на открытых площадях, сто тысяч народу – гениально пел, я был на его концертах! Что же здесь плохого? И пел репертуар, который люди хотели слушать. А что он должен был петь – оперу Шостаковича, что ли? Мы должны понять, что в этом мире меняется всё – одежда, автомобили, телефоны. Способы завязывания галстуков. Меняется мировоззрение. Музыка тоже должна меняться.
Евгений Бойко: И в том числе форма представления.
Дмитрий Коган: Конечно. У нас был период «классицизма» – 50-60 годы. Ойстрах, Гилельс, Рихтер, Микеланджели. Такой «высокий классицизм». Как играли люди до этого? Изаи, например? Была полная свобода! Как играл Кубелик, Томпсон? Это были виртуозы, но в концерте могли взять и пропустить кусок, к примеру.
Евгений Бойко: Да, случалось. Кстати, в то время они играли ещё и не очень чисто. И не очень ровно. Можно вспомнить и киевскую пианистическую школу начала века – Гофмана, к примеру. Там было то же самое.
Дмитрий Коган: Не очень чисто, не очень ровно. Захотел – сыграл трель. Захотел – выкинул пассаж. Захотел – придумал каденцию. Не захотел играть – снял авторскую.
Евгений Бойко: Это было, да.
Дмитрий Коган: Но если сейчас кто-то посмеет играть как Изаи – скажут, что у него отвратительный вкус. Какой ужас! Что он творит? Нужно играть, как Ойстрах, Гилельс, Рихтер, Леонид Коган, Стерн, Шеринг…
Евгений Бойко: Сейчас общий технический уровень-то до них поднялся – уже студенты многие играют чище, ровнее и быстрее.
Дмитрий Коган: А знаете, почему не растёт музыкальный уровень? Потому что педагоги запрещают искать свою трактовку. Все конкурсы имеют критерий – тот самый золотой век классицизма. И это всегда будет ухудшенный Ойстрах, Гигельс, Леонид Коган. Не дают искать. Есть замечательный американский скрипач, Джошуа Белл. Вот я недавно слышал в его исполнении скрипичный концерт Мендельсона.
Евгений Бойко: Его все играют примерно одинаково.
Дмитрий Коган: Да, концерт «заезженный». Там есть авторская каденция. А он сыграл свою каденцию! Почему нет? Это прекрасно. Можно всё, что не запрещено законом, а примут это люди или нет – это второй вопрос. Нам нужно отходить от жуткого консерватизма. Может, тогда что-то пойдёт вперёд?
Евгений Бойко: Для этого нужно многое менять, выходить из концертных залов. В Киеве в метро классические музыканты играли, в Москве это Миша Рахлевский на днях делает. Мы от имени Classica.FM решили сделать такую акцию – поставить на улицах города несколько пианино, чтобы любой мог подойти и играть – что угодно, хоть «кошачий вальс». Время от времени классические музыканты будут подходить, давать открытые концерты.
Дмитрий Коган: Ну что, отлично. Прекрасная, замечательная идея. С удовольствием поддержу. Сейчас в скандинавских странах появились общественные велосипеды, когда любой человек может бросить два евро – и катайся, сколько хочешь – день, два. Только сдай потом.
Евгений Бойко: Посмотрим – пойдут ли власти навстречу.
Дмитрий Коган: Музыку нужно пропагандировать. Так же как благотворительность – любая хороша. Перечислить сто рублей – хорошо. Сыграть бесплатно – тоже замечательно. Помочь одарённому ребёнку – прекрасно.
Евгений Бойко: Но это всё без чёткой системы так и будет разрозненными благими жестами. У нас есть, всегда были подвижники, неравнодушные люди, которые каждый на своём месте пытается что-то сделать.
Дмитрий Коган: Системы, нет, поэтому и нужно делать всё, что зависит от тебя лично.
Евгений Бойко: Ваша программа благотворительных концертов, в том числе для ветеранов, имеет ту же цель?
Дмитрий Коган: Стараюсь всеми своими возможностями что-то делать. Хочу сыграть для этих людей, потому что у них никогда денег не будет купить билет и сходить на мой концерт. У нас ведь в некоторых регионах – не во всех, избранных, – достаточно насыщенная музыкальная жизнь. Так ведь там же дико дорогие билеты! Представляете – ветерану войны с пенсией в пять тысяч рублей за три тысячи купить билет?
Евгений Бойко: Дорогие – на «звёзд». На обычные концерты билеты дешёвые. Иногда смехотворно дешёвые – 50-100 рублей, что тоже не даёт возможности музыкантам зарабатывать профессией полноценно. И залы тоже не всегда полны, даже на бесплатные концерты. Нет понимания того, что музыкальная культура так же важна, как художественная. Как книги, театр. С детства не заложено.
Дмитрий Коган: Ну, на концерты по 50-100 рублей ни рекламы нет, непонятно, что это за исполнители. Нередко это такой убогий провинциальный концерт, на который я бы тоже не пошёл. Нужно привлекать. Когда ресторан хочет привлекать клиентов, он на рекламу тратится, что-то просчитывает, закладывает.
Евгений Бойко: Если к классическому концерту подходить как подобному бизнесу, всё туда закладывать – вот и вздуваются подобные цены. У нас система ценообразования подобно пузырю, который тоже время от времени лопается – тогда и случаются кризисы, как нынешний. Просто непосильным становится что-то делать. В Италии можно взять в аренду очень приличный рояль за 40 евро в месяц. Попробуйте в Москве найти подобную услугу для выездного концерта – день стоит вдесятеро больше. Почему? Мы недавно искали помещение для бесплатного концерта в центре Москвы, в приличном, но всегда пустующем месте. За три часа аренды с нас запросили сумму нового легкового автомобиля. Как это понять? Это помещение так и пустует, я каждый день вижу, рядом живу – там ничего не проводится. Пустует! А концерты негде проводить.
Дмитрий Коган: Вздувается потому, что и гонорары безумные. Исполнители в своей стране хотят получать не так же, как в Европе, а в три-четыре раза больше. Не понаслышке знаю – мой менеджер занимается концертами других артистов. Какие-то условия королевские, гонорары невероятные. Это в городе, где свой оркестр загибается, где нет инструментов, где в школах потолки рушатся. Где нет ни одного настроенного рояля.
Вы помните, на Президиуме Совета по культуре, министр культуры сказал, что министерство вводит электронные ридеры (электронные книги), и цена ридера – 500 долларов. А Президент поправил, что у него неправильная информация, что цена ридера – 100 долларов. Вот это как понимать, если федеральный министр в пять раз ошибается в цене продукта, который собирается повсеместно внедрять? Что за этим стоит, как это называть? Неправильная информация или что-то ещё?
Евгений Бойко: Будем считать, что это оговорка, не по Фрейду. Как доносите свою позицию по этим острым вопросам?
Дмитрий Коган: Стараюсь везде об этом говорить, выступать на всех круглых столах, заседаниях. Иногда жёстко получается, но нет другого выхода! Могу сказать, что в Министерстве культуры на конкретные предложения не отреагировал никто. Они такая организация… Абсолютно автономная. Только они должны понять, что деньги, которые они распределяют – это не их деньги. Это бюджет государства. Мы можем любить или не любить олигарха, который спонсирует или нет, но это его деньги. Он их заработал, куда хочет – туда тратит. А это деньги – государственные. Федеральный министр, Авдеев, пришёл в Государственную Думу с предложениями: во-первых запретить рекламу.
Евгений Бойко: Какую и где?
Дмитрий Коган: Вообще на телевидении запретить рекламу. Просто взять – и запретить. Других проблем у нас, видимо, в культуре нет. Во-вторых, увеличить расходную часть бюджета с нынешних 77 миллиардов до 130, иначе, по его словам, «культура задохнётся». Он не привёл примеры – почему задохнётся, как задохнётся. Кто именно задохнётся… А вот интересно, эти 77 миллиардов – на что они уходят? Опять на эти сумасшедшие фестивали, биеннале – пир во время чумы? У нас в регионах творится чума – я не побоюсь этого слова. Может быть, нужно просто финансировать с умом? Мы не настолько богатая страна, чтобы позволять себе вот так вышвыривать деньги на спецпроекты. Если у меня зарплата 15 тысяч рублей, я не куплю себе одеколон за 12 тысяч, а потом – голодать. Потому что для меня одеколон или запонки – не самая наиважнейшая вещь на земле. Гораздо важней, чтобы дети питались.
Я приезжаю в любой город, и что вижу? Если губернатор не подсуетился, если не сказал – «Ладно, чёрт с вами, с федералами, сам всё сделаю» – это разруха. Проживут ведь без спецпроектов, и без гастролей симфонического оркестра, пусть самого прекрасного – проживут! И без гастролей Дмитрия Когана проживут. А рояль покупать надо.
Евгений Бойко: Оркестр симфонический – да можно его привезти, если он стоить будет не чёрт знает сколько… Мы в начале весны с огромным энтузиазмом поддержали Пасхальный фестиваль Гергиева. Писали о нём, лично давал интервью на телевидении, когда приглашали, как главного редактора музыкального издания и эксперта по классической музыке. При том, что Classica.FM не выступала официальным информационным спонсором фестиваля – просто из симпатий замечательному делу. Потом выяснилось, что фестиваль обошёлся в 157 миллионов рублей. Сто концертов в тридцати городах, грубо говоря – по полтора миллиона на концерт. Несоразмерность просто поражает. Ну, что туда можно было заложить в смету, на такие-то деньги? Громким было только открытие в Большом зале, все остальные концерты прошли в тишине – мы мониторим прессу о музыкальных событиях. Почти ничего не писала она после открытия 4 апреля.
Концерт с оркестром и хором, да ещё зарубежным, действительно обойдётся в копеечку, но подавляющая-то часть выступающих коллективов – небольшие составы, провинциальные хоры, ансамбли. Звоны в храмах – разве они стоят столько? А ведь на эти деньги можно было в России с нуля построить новую фабрику действительно приличных пианино, не мебели какой-нибудь. Или купить по одному готовому новенькому инструменту в 1700 городов – по сто тысяч рублей за пианино если заплатить, ну, – чуть меньше. Есть разница – за одну и ту же сумму провести сто концертов в тридцати городах, или купить новенькое пианино для музыкальной школы каждому городу в России – их как раз столько, 1700? Практически для каждого города, повторюсь. Несопоставимая арифметика, по-моему?
Дмитрий Коган: А вы знаете, сколько других спецпроектов? Огромное, невероятное количество. Какие-то фантастически дорогие гастроли по городам и весям. Если спросить на местах, что лучше – новый рояль или концерт Когана, люди ответят – рояль. Когана мы послушаем на DVD или съездим в другой город, соседний, когда он там выступит.
Евгений Бойко: Да, Коган уедет – рояль останется.
Дмитрий Коган: Поэтому я и не беру бюджетных денег, нигде – принципиально. Когда такая чума в регионах – я делаю свои проекты на спонсорские деньги, мне помогают друзья, поклонники, коллеги.
Вот мы можем, к примеру, вдвоём сдвинуть с места эту машину. Ну, ещё кого-нибудь позвать можем. Нам это будет стоить массу сил – сдвинем. Но она всё равно не поедет так, как если включишь мотор. Пока не заработает федеральное министерство – всё это будут частные инициативы хороших людей.