«Болеро» Равеля в консерватории
Евгений Бойко
18 April 2010 | 2,176 views
Концерт, посвящённый 135-летию Равеля состоялся вчера в Большом зале Московской консерватории. Уже завтра «вчера» станет неактуальным, а рецензия так и останется с этим словом, как будто вчера это и происходило.
Время идёт, но идёт неравномерно. Иногда оно концентрируется так, что за несколько минут вмещает эмоциональные переживания, обыденной жизнью растворённые на многие недели, месяцы. В этом и состоит сила искусства, за этим люди ходят в концертные залы – получить подлинные, концентрированные и очищенные от бескультурья эмоции. Вероятно, поэтому же концентрированное бескультурье, выдаваемое иногда за искусство реалистичное, вызывает такое же сильное отторжение. Реализм вообще губителен для искусства. Настоящее, высокое искусство создаёт новую реальность, новые миры, которые в свою очередь рождают новые идеи, замыслы, а нередко и свершения. Французы в этом смысле сделали полезного в 20-м веке, пожалуй, больше других – сохранили искусство светлым, оптимистичным и вдохновляющим.
Ярчайшие примеры такого искусства и демонстрировал вчерашний концерт, полностью состоящий из музыки французской, одного композитора – Мориса Равеля. Зал был полон, и большинство, несомненно, пришли из-за «Болеро» – одного из самых поразительных сочинений прошедшего века, повлиявшего на творчество многих крупных мастеров позднего поколения. В частности, не будь «Болеро», мир не знал бы 7 симфонии Шостаковича в том виде, каком мы её знаем – а ведь нет сомнения, что это произведение в некоторой степени повлияло на исход Второй мировой войны. Благодарны же мы должны быть за это обычному инженеру-путейцу, жившему маленьком городке Сибуре на юге Франции, страстному любителю музыки, в семье которого и родился Морис Равель – именно отец привил любовь к музыке будущему композитору.
В музыкальном языке Равеля сильны ориентальные испанские мотивы – это детская любовь (родной для Равеля Сибур находится на самой границе с Испанией), поддержанная позже учителем Равеля по композиции, французским композитором Габриелем Форе. От первых произведений, в том числе блестящей «Испанской рапсодии», напрямую цитирующей испанскую мелодику или имитирующую её (тоже прозвучавшей во вчерашнем концерте), Равель в «Болеро» пришёл к собственному языку, в котором «испанский» угадывался уже только как диалект. Музыка это во всех смыслах поразительная, породившая легенды. Одна из них – некий американский пациент, которому предстояла практически безнадёжная операция на сердце, просил, чтобы в операционной, когда его сердце будет отключено, звучало «Болеро». Он был уверен, что пока звучит эта музыка, сердце не остановится, жизнь не прекратится. Так и случилось. В самом деле, жизнеутверждающая сила этой музыки может вернуть и с того света.
В концерте принимали участие Академический симфонический оркестр Московской филармонии, дирижёр Владимир Понькин. В первом отделении выступил пианист Андрей Диев, исполнивший виртуозный Второй концерт Равеля, для левой руки. Он действительно исполняется пианистом одной левой рукой, и это не эксцентрическая прихоть композитора – произведение написано по просьбе австрийского пианиста Пауля Витгенштейна, потерявшего в Первой мировой правую руку. Этот человек – пример ещё одной поразительной судьбы (жизнь самого Равеля тоже пример подвига – желающие могут сами поинтересоваться подробнее). Не сломленный ужасной травмой, Витгенштейн добился такой пианистической техники исполнения одной левой рукой, что исполнял сочинения, сопоставимые по сложности для виртуозного пианиста с двумя руками. Он играл собственные переложения фортепианной классики для левой руки, специально для Витгенштейна писали сочинения Рихард Штраус, Бенджамин Бриттен, Сергей Прокофьева (Концерт №4) и многие другие композиторы. Ставший Доктором музыки Филадельфийской музыкальной академии, Витгенштейн издал «Школу для левой руки». Концерт Равеля написан так, что охватывает весь диапазон звучания инструмента, но так, что бы это можно было исполнить одной рукой – одной из тонкостей является особая роль педали. Если не смотреть на пианиста, можно и не догадаться, что музыка исполняется одной рукой – произведение отличается виртуозной техникой и насыщенной фактурой. В нём, кстати, хорошо угадываются некоторые мотивы, которые за несколько лет до этого использовались в «Болеро», написанном в 1928 году (концерт написан в 1931-м).
Заканчивая рецензию, вернёмся к «Болеро» – именно оно было доминантой, апофеозом концерта, несмотря на то, что во время исполнения случился казус – на седьмой минуте деревянные духовые заиграли тему на тон ниже, видимо, начав в другом ключе, и упорно доиграли её в другой тональности. Впрочем, благодаря тому, что основную тему в это время вели медные духовые, это, возможно, мало кто заметил. В предыдущем анонсе мы писали: «За счастьем завтра нужно вставать в очередь у касс Большого зала». Люди действительно пришли за счастьем, за этими 15-ю минутами исполнения «Болеро» – и получили его. После громогласного финала зал взорвался криками «браво» и аплодисментами. Кто-то настойчиво кричал «бис» – так настойчиво, что дирижёр Понькин ответил залу: «Друзья мои, кто-то кричит бис. Друзья мои, это невозможно! Лучше уйдите голодными». Разумеется, он прав – ну какой может быть бис по окончании «Болеро»? Этой музыкой всё сказано, больше слов не нужно.
Равель, «Болеро»
Академический симфонический оркестр Московской филармонии
Дирижёр Владимир Понькин.
17 апреля 2010, Большой зал Московской консерватории.