100 лет Давиду Лернеру

20-го сентября 2009 – столетие легендарного пианиста Давида Лернера. Приятно сообщить, что именинник встречает этот день в добром здравии и отличной форме, получает поздравления друзей и младших коллег.

Телеканал «Культура» посвятил ему часовую программу с ведущим Святославом Бэлзой, включающую небольшой концерт с участием юбиляра – да, в столетнем возрасте музыкант продолжает выступать и ни дня не проводит без репетиций.

Из-за слабого зрения он не видит нот и не может разучивать новые произведения, но прекрасно помнит репертуар, выученный ещё в Киевской консерватории.

Он в шутку называет Владимира Зельдина «мальчишкой», и имеет на это право. Давид Михайлович Лернер родился в 1909 году в Жмеринке, в семье фотографа. В мастерской его отца красовалось фото Регины Горовиц, пианистки и сестры Владимира Горовица. Киевская консерватория того времени, представленная такими именами, как дирижёр Ф.М. Блуменфельд, пианисты В. Пухальский, В. Горовиц, Г. Нейгауз, С. Тарновский, скрипач М. Эрденко, переживала золотой период.

Окончив в 1932 году консерваторию, Лернер приехал из Киева в Москву, где был призван на службу и направлен в симфонический оркестр Центрального Дома Красной Армии. Здесь он сыграл 1-й концерт Чайковского – дирижировал оркестром Василий Васильевич Целиковский – отец знаменитой впоследствии актрисы Людмилы Целиковской.

В это время Лернер – боец краснознамённой Красной Армии под командованием Блюхера, был награждён командующим. Демобилизовавшись спустя три года, стал артистом московской филармонии.

Особый период жизни, ставший очередной легендой – Камчатка. Давида Лернера уговорили работать в местном Радиокомитете. Мол, всего на несколько месяцев, посулили большие деньги и невиданную природную экзотику.

На вокзале Лернера провожали певец Соломон Хромченко с супругой, председатель камчатского радиокомитета с девятнадцатилетней дочкой. Девушка сказала на прощание: «Поверьте, это ваша судьба!» Так оно и получилось – через восемь месяцев она стала его женой.

Дирекция московского радиокомитета поручила пианисту купить рояль, чтобы с его помощью начать музыкальное образование трудящихся Камчатки. По тем временам на Камчатку значило почти то же самое, что сегодня на Луну – самолёты ещё не летали. Два месяца на пароходе, через пролив Лаперуза, – только в 1936 году Лернер наконец привёз купленный в московской комиссионке рояль марки «Ибах», и он зазвучал по радио на всю область.

Это был первый рояль на Камчатской земле. На Камчатке, в память об этом событии, в этом году состоялся один из самых необычных концертов – он прошёл в пещере действующего вулкана Горелый.

А через год, в приснопамятном 1937-м, весь состав радиокомитета и семью Лернера развезли в черных воронках.

«Я работал простым пианистом. А в моем обвинении написано: «…измена Родине, участие в контрреволюционной организации, террор, диверсии. Арестовали тестя, тещу (она была певицей Новосибирской оперы). Не тронули только мою жену, тоже певицу, – Наташу Ложникову. Ей было всего 19 лет, и она была комсомолкой». Ещё два месяца, в трюме с солёной рыбой, этапом через Владивосток, в Хабаровск.

Когда через два года музыканта освободили, он боялся подойти к роялю. Его восстановили на работе в Радиокомитете и даже дали путевку в Кисловодск для поправки здоровья. «Когда я вышел, честно говоря, понятия не имел, кому после всего этого буду нужен» – вспоминает Давид Лернер.

В 1942 году Давида Михайловича мобилизовали и направили в военно-пехотное училище во Владивостоке, но потом командировали в Ансамбль песни и пляски Тихоокеанского флота. Остаток войны музыкант провел в бесконечных концертах по всему Дальнему Востоку. «

Служил я там с 1942 по 1945 год вместе с Борей Бруновым, знаменитым впоследствии конферансье. Ездили по частям, давали концерты на кораблях, в гарнизонах, словом, как в песне поется, «приближали день Победы как могли». Давид Лернер демобилизовался в декабре 1945 года и возвратился в Москву.

Давиду Лернеру 100 летВ Москве он обрел славу прекрасного концертмейстера, выступая с выдающимися певицами – Марией Максаковой, Валерией Барсовой, Леокадией Масленниковой. С Марией Петровной Максаковой, уже признанной солистки Большого театра, только за 1954 год они дали сто концертов и не расставались потом целых двадцать лет.

«Как-то Лемешев позвонил Максаковой и спросил: «Марья Петровна, вы не возражаете, если Давид Михайлович будет работать и со мной?» – вспоминает Давид Михайлович. «Так в 1958-м я начал работать с Сергеем Яковлевичем Лемешевым и до конца его жизни в 1977 году был личным аккомпаниатором. Причем многие годы работал с обеими звездами параллельно. Мы не гнались за количеством концертов. Например, Лемешев пел раз в три дня. Но Максакова могла петь каждый день».

На его глазах прошёл весь 20 век. Козловский называл Лернера «камертоном для певцов», писатель Николай Островский просил притронуться к его рукам. С ним работал почти все звёзды Большого театра, и не только его.

О знакомстве с Полем Робсоном пианист рассказывает так: «Меня ему рекомендовали в качестве аккомпаниатора, когда он первый раз посетил Москву. А когда приехал во второй, сразу попросил: «Только Лернера!» Он немного говорил по-русски, останавливался в гостинице «Советская» (бывший «Яр»). Ему снимали шикарный номер – 200 рублей в сутки. В его репертуаре были в основном советские и негритянские песни, обязательно «Широка страна моя родная!» – это была его «коронка». Мои коллеги в шутку называли Робсона «Павлом Васильевичем».

Несмотря на свой возраст, продолжает активную творческую деятельность, его график – пятьдесят концертов в год. Он играет только классический репертуар, не прощает Мацуеву увлечение джазом. «Нынешние мои выступления, с одной стороны, в основном благотворительные, а с другой – я просто обязан поддерживать форму», – с улыбкой говорит Давид Михайлович.

На вопрос, в чем секрет его долголетия, пианист отвечает: «Знаете, я сам удивляюсь. Мы прожили с первой супругой Натальей Филипповной 59 лет душа в душу до самой ее смерти. Сейчас вот уже десять лет рядом со мной мой близкий друг и соратник Галина Павловна. Я никогда не курил, могу с рюмкой водки просидеть целый вечер. Вероятно, секрет – в музыке и любви бесконечной…»