100 лет Давиду Лернеру
Евгений Бойко
19 September 2009 | 606 views
20-го сентября - столетие легендарного пианиста Давида Лернера. Приятно сообщить, что именинник встречает этот день в добром здравии и отличной форме, получает поздравления друзей и младших коллег.
Телеканал «Культура» посвятил ему часовую программу с ведущим Святославом Бэлзой, включающую небольшой концерт с участием юбиляра – да, в столетнем возрасте музыкант продолжает выступать и ни дня не проводит без репетиций. Из-за слабого зрения он не видит нот и не может разучивать новые произведения, но прекрасно помнит репертуар, выученный ещё в Киевской консерватории.
Он в шутку называет Владимира Зельдина «мальчишкой», и имеет на это право. Давид Михайлович Лернер родился в 1909 году в Жмеринке, в семье фотографа. В мастерской его отца красовалось фото Регины Горовиц, пианистки и сестры Владимира Горовица. Киевская консерватория того времени, представленная такими именами, как дирижёр Ф.М. Блуменфельд, пианисты В. Пухальский, В. Горовиц, Г. Нейгауз, С. Тарновский, скрипач М. Эрденко, переживала золотой период.
Окончив в 1932 году Киевскую консерваторию, Лернер он приехал в Москву, где был призван на службу и направлен в симфонический оркестр Центрального Дома Красной Армии, где сыграл 1-й концерт Чайковского. Дирижировал оркестром Василий Васильевич Целиковский – отец знаменитой впоследствии актрисы Людмилы Целиковской. Боец краснознамённой Красной Армии под командованием Блюхера, был награждён командующим. Демобилизовавшись спустя три года, Давид Лернер стал артистом московской филармонии.
Особый период жизни, ставший очередной легендой – Камчатка. Давида Лернера уговорили работать в местном Радиокомитете. Мол, всего на несколько месяцев, посулили большие деньги и невиданную природную экзотику. На вокзале Лернера провожали певец Соломон Хромченко с супругой, председатель камчатского радиокомитета с девятнадцатилетней дочкой. Девочка сказала на прощание: «Поверьте, это ваша судьба!» Так оно и получилось – через восемь месяцев она стала его женой.
Дирекция московского радиокомитета поручила пианисту купить рояль, чтобы с его помощью начать музыкальное образование трудящихся Камчатки. По тем временам на Камчатку значило почти то же самое, что сегодня на Луну – самолёты ещё не летали. Два месяца на пароходе, через пролив Лаперуза, – только в 1936 году Лернер наконец привёз купленный в московской комиссионке рояль марки «Ибах», и он зазвучал по радио на всю область. Это был первый рояль на Камчатской земле. На Камчатке, в память об этом событии, в этом году состоялся один из самых необычных концертов – он прошёл в пещере действующего вулкана Горелый.
А через год, в приснопамятном 1937-м, весь состав радиокомитета и семью Лернера развезли в черных воронках. «Я работал простым пианистом. А в моем обвинении написано: «…измена Родине, участие в контрреволюционной организации, террор, диверсии. Арестовали тестя, тещу (она была певицей Новосибирской оперы). Не тронули только мою жену, тоже певицу, – Наташу Ложникову. Ей было всего 19 лет, и она была комсомолкой». Ещё два месяца, в трюме с солёной рыбой, этапом через Владивосток, в Хабаровск. Когда через два года музыканта освободили, он боялся подойти к роялю. Его восстановили на работе в Радиокомитете и даже дали путевку в Кисловодск для поправки здоровья. «Когда я вышел, честно говоря, понятия не имел, кому после всего этого буду нужен» – вспоминает Давид Лернер.
В 1942 году Давида Михайловича мобилизовали и направили в военно-пехотное училище во Владивостоке, но потом командировали в Ансамбль песни и пляски Тихоокеанского флота. Остаток войны музыкант провел в бесконечных концертах по всему Дальнему Востоку. «Служил я там с 1942 по 1945 год вместе с Борей Бруновым, знаменитым впоследствии конферансье. Ездили по частям, давали концерты на кораблях, в гарнизонах, словом, как в песне поется, «приближали день Победы как могли». Давид Лернер демобилизовался в декабре 1945 года и возвратился в Москву.
В Москве он обрел славу прекрасного концертмейстера, выступая с выдающимися певицами – Марией Максаковой, Валерией Барсовой, Леокадией Масленниковой. С Марией Петровной Максаковой, уже признанной солистки Большого театра, только за 1954 год они дали сто концертов и не расставались потом целых двадцать лет. «Как-то Лемешев позвонил Максаковой и спросил: «Марья Петровна, вы не возражаете, если Давид Михайлович будет работать и со мной?» – вспоминает Давид Михайлович. «Так в 1958-м я начал работать с Сергеем Яковлевичем Лемешевым и до конца его жизни в 1977 году был личным аккомпаниатором. Причем многие годы работал с обеими звездами параллельно. Мы не гнались за количеством концертов. Например, Лемешев пел раз в три дня. Но Максакова могла петь каждый день».
На его глазах прошёл весь 20 век. Козловский называл Лернера «камертоном для певцов», писатель Николай Островский просил притронуться к его рукам. С ним работал почти все звёзды Большого театра, и не только его. О знакомстве с Полем Робсоном пианист рассказывает так: «Меня ему рекомендовали в качестве аккомпаниатора, когда он первый раз посетил Москву. А когда приехал во второй, сразу попросил: «Только Лернера!» Он немного говорил по-русски, останавливался в гостинице «Советская» (бывший «Яр»). Ему снимали шикарный номер – 200 рублей в сутки. В его репертуаре были в основном советские и негритянские песни, обязательно «Широка страна моя родная!» – это была его «коронка». Мои коллеги в шутку называли Робсона «Павлом Васильевичем».
Несмотря на свой возраст, продолжает активную творческую деятельность, его график – пятьдесят концертов в год. Он играет только классический репертуар, не прощает Мацуеву увлечение джазом. «Нынешние мои выступления, с одной стороны, в основном благотворительные, а с другой – я просто обязан поддерживать форму», – с улыбкой говорит Давид Михайлович.
На вопрос, в чем секрет его долголетия, пианист отвечает: «Знаете, я сам удивляюсь. Мы прожили с первой супругой Натальей Филипповной 59 лет душа в душу до самой ее смерти. Сейчас вот уже десять лет рядом со мной мой близкий друг и соратник Галина Павловна. Я никогда не курил, могу с рюмкой водки просидеть целый вечер. Вероятно, секрет – в музыке и любви бесконечной…»