Алексей Сканави в клубе «Союз композиторов»
Евгений Бойко
17 July 2009 | 545 views
Всегда полезно посмеяться над собой. Люди, которые входили в историю с серьёзными лицами, нередко оставляли в ней дурной след.
Наше издание всегда было противником глянца в классической музыке, поэтому панегирик очередному исполнению «Лебедя» Сен-Санса не дошёл бы даже до стола главного редактора. Однако всем, и нам в первую очередь, не стоит забывать, что вещи нужно рассматривать под разными углами – так лучше виден весь спектр, а не только оттенки одного цвета.
Мы тоскуем по временам, когда каждый образованный человек мог сыграть несколько вальсов на вечеринке в гостях, благо фортепиано было почти в каждом доме, а любительские камерные и вокальные концерты устраивались куда чаще, чем нынче походы в ночной клуб. Вальсы, мазурки, полонезы, лёгкие пьесы писали композиторы, которых трудно упрекнуть в «несерьёзности» – Моцарт, Бетховен, Шопен, Шуберт, Мендельсон, Чайковский, Прокофьев. Мы знаем эти имена по масштабным симфоническим полотнам и утончённым камерным концертам, подлинный масштаб и глубина которых нередко были признаны после смерти авторов. Однако каждый из них написал немало произведений, при жизни ставших невероятно популярными. Они не открывали новые горизонты духа, не создавали новый музыкальный язык, не ломали стереотипы, но они были основой, солью и хлебом музыки. Ну, или её бисквитными пирожными – для услады духа.
Салонная музыка – огромный пласт классической музыкальной культуры, который академические музыканты чаще всего оставляют за стенами музыкальных школ и училищ, едва переступив порог консерватории. Все знают знаменитую «Шутку» Баха и его ре-минорную органную Прелюдию и фугу, «Лунную сонату» Бетховена. Музыка прекрасная, оттого сверхпопулярная, и как следствие – академическими музыкантами неисполняемая. Боязнь упрёка в глянце, «попсовости», непрерывное стремление совершенствовать собственный профессионализм заставляет обращаться к произведениям малоизвестным, сложным. Стремление замечательное, если бы в итоге целый пласт музыкальной культуры практически не исчез из исполнительского репертуара, едва ли наскучившего в период романтического увлечения музыкой, который был, безусловно, у каждого исполнителя.
Из среды салонного концерта вышел Шопен и половина романтиков первой половины 19-го века. В то время, когда не было звуковоспроизводящей аппаратуры, владение каким-либо инструментом было повсеместным и обязательным. Произведения, входившие в репертуар домашнего музицирования, были частью культурного багажа жителя Европы (к коим мы, безусловно, причисляем и Россию 19-го века). Именно из этой среды и выросла современная «серьёзная» музыка, которую нынче слушать зачастую невыносимо. Возможно и потому, что музыка эта утратила свои корни.
Вот почему мы обратили внимание на необычный концерт в необычном месте – «Золотые мелодии серебряного века» пианиста Алексея Сканави, который состоялся в московском клубе «Союз композиторов» в прошлую среду. Его программу составили произведения, которые в конце XIX – начале XX века на концертах чаще всего исполнялись на бис. Блестящие, виртуозные, или напротив – красиво-меланхоличные. Чрезвычайно популярные когда-то у пианистов, мгновенно узнаваемые на слух по записям, однако нынче крайне редко исполняемые.
Скажите, кто не играл в музыкальной школе знаменитый «Турецкий марш» Моцарта или полонез Огиньского «Прощание с родиной»? Не в рамках учебной программы, а дома, для себя? И разве можно услышать их со сцены академического концертного зала? Алексей Сканави включает такие произведения сознательно – они любимы, музыкально совершенны, и это подлинная классика. Начав с небольших пьес, пройдя через изысканные «Порыв» и «Отчего» Шумана, уже в первом отделении пианист включил в программу Вальс Cis-moll Шопена, который когда-то могла сыграть даже гимназистка, у которой не очень быстро бегали пальчики, а затем его же «Фантазию-экспромт», которую гимназистка могла сыграть, только если пальчики бегали хорошо. От простого к сложному – и вот во втором отделении уже звучат «Ворота Альгамбры» Дебюсси, «Испанский каприс» Мошковского, а затем и прелюдии Рахманинова, чья сложность и глубина не помешали невероятной популярности. Рассказывают, что когда композитор выступал в США, его произведения знали едва ли не лучше, чем имя, – на афишах писали: «Сергей Рахманинов, русский пианист, автор Прелюдии cis-moll».
Так, постепенно, в рамках одной концертной программы, Алексей Сканави из мира ностальгии по любимым с детства мелодиям подошёл к золотому фонду мировой музыкальной культуры. Кто он, просто романтик? Но ведь если оставить налёт снобизма, нужно признать, что Сканави тем самым налаживает мосты между берегами, уже почти утратившими связь. Почему то, что трудно воспринимаемо и малопонятно рядовому слушателю имеет право называться подлинной классикой, а то, что способно стать для него любимым в тот момент, когда произведение возможно, услышано впервые, нет?
Вспомните, к творчеству какого композитора обратился великий Владимир Горовиц в последние годы творческой жизни? Он играл сонаты Доминико Скарлатти. Те самые, с которых начинают обучение в музыкальной школе, с первых лет.
Интервью: «Алексей Сканави – возвращение к идеалам старой школы»