Семён Бычков: «Люблю Петербург. Это никуда не уходит»
Евгений Бойко
9 June 2009 | 460 views
Русский эмигрант Семён Бычков редко бывает в Санкт-Петербурге. Выпускник Ленинградской консерватории, ученик Мусина, он уехал в США в 1975-м, через два года после того как завоевал первую премию на конкурсе дирижёров им. Рахманинова. Казалось бы, победа открывает блестящую карьеру дома, но молодой дирижёр, не чувствуя востребованность, принимает непростое решение покинуть родину. 
Нужно понимать, что значило подобное решение. Это сейчас успешные русские музыканты живут одновременно в московской и женевской квартирах, гастролируют по всему миру, не задумываясь о гражданстве. В 70-е уезжали навсегда. Отъезд за границу был решением драматическим, эмоциональный след которого заметен даже сейчас, спустя тридцать с лишним лет. Судьба людей, принявших в своей жизни подобные поворотные решения, всегда сложнее – тем интереснее пообщаться с человеком, который не потерял себя, состоялся как музыкант, имеет определённое влияние в современной музыкальной жизни, занимая ответственный пост главного дирижёра Симфонического оркестра Западногерманского радио в Кёльне.
Семён Бычков начал брифинг сам, и минут двадцать журналисты не задали ни одного вопроса – всё, что она рассказывал, было настолько важно, что вопросы какое-то время были излишними. Он интересен, эмоционален, эрудирован, и бесконечно предан своему делу. Он из тех, кто искренне благодарен жизни, а это качество немногих, даже весьма успешных людей. Дирижёр первым делом сказал добрые слова своём педагоге – 6 июня, по странному совпадению, исполнилось ровно десять лет со дня смерти Ильи Александровича Мусина. «В этот день, когда мы о нём думаем, я дирижирую оркестром в России. И внутренне посвящаю концерт своему педагогу» – трогательно сказал Бычков.
У каждого оркестра своё лицо, свой особый звук. Коллективы, которые уже выступили на Фестивале оркестров мира, тоже ярко индивидуальны – перепутать их звучание невозможно. Безусловно налагает отпечаток и то, для кого и где проходят выступления – оперный оркестр имеет свою специфику, фестивальный оркестр, оркестр кинематографии или филармонический коллектив – тоже. Издание Classica.FM интересовали особенности оркестра, который работает на радио. Такие особенности действительно есть, и они существенны. Оркестр WDR много записывает на студии, проводя в ней не меньше времени, чем на концертах. Исполнение в зале всегда придаёт новую эмоциональную окраску, которой нет ни на репетициях, ни в студии – энергия идёт от слушателей. В студии же нет такой обратной связи, нет зрителей – на их месте стоят микрофоны, и поэтому музыканты привыкли даже на репетициях играть с полным накалом. Многие выдающиеся дирижёры, в том числе Геннадий Рождественский, не приемлют такой подход, считая, что требование играть на репетициях так же, как на исполнении, «убивают» его. Оркестр Западногерманского радио, по-видимому, исключение – выработанная способность видеть зрителей в закрытой студии, на том месте, где стоят микрофоны, позволяет достигать при записи такого же эмоционального подъёма, как в концертном зале.
Будь у этого интервью больше времени, оно перешло бы в беседу, которую трудно завершить – любая тема вызывает у Бычкова отклик, была в своё время продумана, пережита, осознана им. Вопрос журналиста о том, с какой оркестровке он предпочитает исполнять «Бориса Годунова» спровоцировал вполне серьёзный музыковедческий разговор о Мусоргском как новаторе, который, по мнению маэстро, открыл заново речитатив в опере. Бычков верит в оригинальную оркестровку самого Мусоргского, которую не принимали даже современники, в том числе непревзойдённый мастер инструментовки Римский-Корсаков. Действительно, при том техническом уровне подготовки оркестрантов, с их инструментами, оркестровое полотно должно было звучать плохо. Николай Андреевич выправил партитуру, но Мусоргский-то слышал внутри себя не то, как это может быть исполнено в его время, а как это должно звучать. Увидеть и воплотить это сейчас, открыв заново исходный замысел автора – это делают немногие дирижёры.
«Нужно знать язык культуры, чтобы понимать язык композитора», считает Семён Бычков. Он не согласен, что люди разных национальностей не могут до конца понимать музыкальный язык другой культуры. Сейчас, когда информационные возможности возросли многократно, когда творческие контакты как никогда способствуют взаимопроникновению разных культур, сами эти культуры сохраняют самобытность и даже укрепляются в ней. Тем не менее, немецкий оркестр способен играть русскую музыку – всё зависит от желания музыкантов проникнуть в материал, понять его, убеждён Бычков. У музыкантов оркестра WDR такое желание есть. Одна из особенностей оркестра – быть «хамелеоном», мгновенно перевоплощаться, играть Штрауса не так, как Шумана.
Это старый коллектив со сложившимися традициями. Музыканты не увольняются из оркестра сами и их не увольняют – из оркестра уходят только на пенсию. Попасть в коллектив очень сложно – за нового музыканта голосует весь оркестр, испытательный срок составляет год и случается, что новичку через год предлагается покинуть коллектив. «Они любят работать. Они не обижаются на критику. Музыкант может огорчиться после замечания в свой адрес, и это значит только то, что он раздосадован из-за своего промаха» – рассказывает Бычков. Коллектив и дирижёра объединяет одно – качество музыки.
Бычков не сетует по поводу отсутствия новых ярких композиторов. Он сочувствует новым авторам: «Вы подумайте, как им трудно писать после Шостаковича, к примеру. Ведь каждый новый автор должен вскарабкаться на плечи предшественников! Каково было современникам Стравинского, когда тот написал «Весну священную», «Петрушку», «Жар-птицу»?
Карьера Бычкова сложилась. Он уважаем и востребован – в остальном мире. В остальном, поскольку в России, кажется, по-прежнему нет. Короткий вопрос журналиста: «Почему не дирижируете оркестрами в России?» Такой же короткий ответ: «Трудный вопрос…» И после паузы: «Когда пригласят, тогда приеду…» Он горд, что жил в одно время с Шостаковичем. Он явно скучает по родине. «Очень люблю Петербург. Это же никуда не уходит…»
Есть известное наблюдение, сказанное когда-то валторнистом Мюнхенской оперы Францем Штраусом своему сыну, начинающему дирижёру и композитору Рихарду Штраусу – опытные оркестровые музыканты делают вывод, справится ли с коллективом новый дирижёр за то время, пока тот идёт к дирижёрскому пульту. По шагам. Нетрудно понять, что он имеет ввиду. По окончании брифинга, по тому, что услышал от дирижёра, я твёрдо знал, что оркестр Семёна Бычкова нужно слушать, что требовательный слушатель не будет разочарован. Концерт показал, что так и есть, но это тема отдельной рецензии, которая будет опубликована в нашем издании.